— В начале июня, а через неделю мы нашли в комнате Сони под её подушкой красную бандану с серпом и молотом, ровно такую, какую носил Игнат. Она не новая, ношенная. Я её даже понюхал, Игнатовым одеколоном пахла «Фаренгейтом». Такой древесно-цветочно-мускусный запах. Накануне гибели в институте, где мы вместе работали Островского назначили начальником тематического направления, а меня его замом. Представляете, ему было всего двадцать шесть лет, совсем молодой, подающий надежды и такая непруха. Сейчас бы выдающимся учёным был с мировым именем. У меня не вышло — характера не хватило… — Мизгирёв неожиданно засветился глазами и подпрыгнув в кресле, выкрикнул, — зато у меня была Соня. Она мой приз, а Лель её профукал, гимнасточку цирковую предпочёл, идиот! Они с Софьей вместе горы бы свернули. Ан, нет! Соня остановила свой выбор на мне! — профессор так же быстро, как и загорелся, потух и уже едва шевеля увядшими губами, проговорил, — Я ведь тогда хотел только пометить красным цветом, а вон как вышло…
— Что вы хотели пометить красным цветом? — не понял и переспросил Исайчев.
— А?! — встрепенулся Мизгирёв, — каким красным цветом? Ах, это… не обращайте внимания, мои слова не имеют к делу никакого отношения… так мысли вслух…
— Я могу поговорить с вашей прислугой? — поинтересовался Михаил.
— Если с той, что работала в то время, то нет. Соня всех, кроме Анны и Верочки, уволила сразу. Она была коротка на расправу и так же, как и вы сейчас, решила, что это штучки прислуги. Веру молодую девчонку Соня встретила у ворот нашего дома. Она не поступила в институт и очень боялась возвращаться назад в свой посёлок. Мать пила. Девчонка тоненькая, как тростиночка, слезами захлёбывалась, не знала куда идти. Соня бездомных собак и кошек очень жалела, подбирала… А здесь человек… Жалостливая была. Верочку Соня «внедрёнышем» звала, очень трепетно относилась…
— А Анна? Она у вас на особом счету? — Ольга обернулась и краем глаза заметила, как мимо закрытой с туманными стёклами двери прошмыгнул кто-то в белом переднике. — Вы не могли бы угостить нас кофе?
— Бога ради, простите! — всполошился профессор, — Не могу прийти в себя… — он протянул руку, взял со столика колокольчик, позвонил.
Когда девушка в белом переднике вошла, приказал:
— Вера, скажи на кухне, чтобы кофе приготовили, как любила хозяйка и пусть его принесёт Анна.
— Анна? — удивлённо переспросила девушка.
— Я, что не на русском говорю? Пусть принесёт Анна! — цыкнул Мизгирёв, отчего девчонка спешно пошла на выход. Когда за Верой закрылась дверь, пояснил, — Анна не совсем прислуга, она больше компаньон Сони. Соня упросила её приехать сюда из Хвалыни, мы раньше дружили, учились в одном классе. После Исландии Соня остро чувствовала одиночество. Я на работе, отец не собеседник, пришлось вспомнить старые дружбы…
В дверь гостиной легонько постучали и услышав разрешение войти, в проёме появилась женщина с подносом на вытянутых руках. На подносе в такт её шагов попискивали, касаясь друг друга чашки, чайник и цветастый фарфоровый кофейник. Выражение лица женщины было холодно и бесстрастно. Оно точно говорило о том, что на присутствующих, включая хозяина, ей наплевать.
— Анна! — укоризненно покачал головой профессор, — сделай лицо попроще. Ты же не сваи на стройке забиваешь…
Анна окинула тяжёлым взглядом присутствующих, отчего присутствующие подумали, что сваи на стройке ей забивать было бы приятнее.
— Открыточку сегодня принесли на ваше имя, — процедила она, едва расщепляя губы. Не глядя, сунула бумажный прямоугольник прямо в лицо профессора. Петр едва успел отслониться. На открытке была изображена Снегурочка. Запись на обороте гласила: «Пока удовлетворён! Ты живи дальше».
— Вот… вот… а вы говорите… — Пётр протянул открытку Михаилу, Исайчев прочитал и передал её Ольге. — Разве можно вот так жить дальше. Это убивает.
Пётр вынул из кармана брюк белоснежный платок и, вытерев им сухие глаза, высморкался:
— Даже не стыдно сказать, я попросту боюсь…
Анна, недовольно передёрнула плечами, выпрямилась, слегка откинула голову назад, посмотрела на профессора сверху вниз, всем видом выказывая превосходство и не дожидаясь разрешения хозяина, пошла на выход. Ольга едва успела крикнуть ей вслед:
— Спасибо за кофе, когда можно с вами побеседовать?
— Да хоть сейчас. Я всегда здесь, — буркнула она не оборачиваясь.
— Вы разрешите нам взять открытку с собой? — попросил Михаил.
Хозяин утвердительно кивнул и, ухватив бутылку исландского напитка, стал пить прямо из горла.
— Фу, мерзость! — бросил он, — давайте отведаем настоящий вкуснейший кофе, — Мизгирёв потянулся к подносу. — Попробуйте он по Сониному рецепту. Она им гордилась…
Профессор налил из молочника каждому в чашку, что-то напоминающее густое какао с молоком и только затем влил туда горячий парящий кофе из кофейника.
— Попробуйте, — предложил он Ольге, переведя взгляд на Михаила, повторил. — Попробуйте. Соня называла этот напиток «Кофе на подушке». В варёное на огне какао с молоком и сахаром, добавляем немного соли, доводим до кипения, а потом доливаем горячий кофе.