— Нет, Михал Юрич, он умер от рака. Жена сказала, врачи давали ему три-четыре месяца. Смирнов прожил полгода. Никакого криминала, кроме того, что он кому-то «дело» спихнул… или… ну, в общем, ему нужны были деньги и немалые… Семья оставалась без кормильца. «Дело» получил официально, наплёл будто нашёл нового и важного свидетеля… Четырнадцать лет прошло, оставался год и все фигуранты были бы неподсудны. Но у кого-то жопку щемило. Как только подвернулся случай, маленькая лазейка, а именно умирающий «следак», покупатель дело приобрёл. Как тебе?
— Как? — усмехнулся Исайчев, — покупателю важна и до сих пор остаётся важна не только свобода, но и репутация. Ему значимо не бросить тень на репутацию. В этом свете нужно проверить связи следователя Смирнова с парашютными службами аэродрома, инструкторами и теми, кто водил знакомство с Игнатом Островским. Не только водил, но и был вхож на территорию клуба.
Роман почесал указательным пальцем макушку:
— Думаю, надо поискать ещё и тех, кто видел катастрофу лично.
От резкого торможения машину-такси занесло и Поля, выпрыгнула почти на ходу, едва удержалась на ногах. Она помчалась по лётному полю, волоча за собой сумку на длинных ручках. Задрав голову, высматривала в небе парашютиста. Игнат должен подать знак красным головным платком. Репетиция в цирке затянулась и Поля опоздала к началу загрузки парашютистов в учебный самолётик ДОСААФ9. Ей было два раза обидно: первый оттого, что последние полгода она провожала Игната на прыжки, целовала его в щёку и, шептала на ухо: «Пусть будет с тобой бог и два парашюта», и второй, ей не удалось сказать несколько тёплых слов Соне, школьной подруге Игната. Сегодня у неё первый затяжной прыжок. Они после большой ссоры вроде подружились. Во всяком случае, Поля только ей рассказала о свадебном платье, которое для неё мастерила тётя. Соня тогда усмехнулась, спросила, сделал ли ей Лель предложение, услышала отрицательный ответ, усмехнулась ещё раз. Её сомнение не понравилось Поле, но она отнесла его больше к строптивому и неуживчивому характеру подруги Игната, чем к к тому, что она ей сказала.
Девушка заметила в небе среди чёрных точек, одну с красным всплеском, резко остановилась:
— Ле-е-е-ель! Я здесь …. Я здесь… — Поля принялась раскручивать над головой сумку, как вентилятор лопасти. — Я з-з-з-з-з….
Над парашютистом появился белый язык. Поля прищурилась, разглядывая, увидела, как купол наполнился воздухом и сразу обмяк, будто проткнутый мяч. В стороны полетели обрывки шелка и красная косынка. Они разноцветными пятнами держались в небе. Купол запасного парашюта вышел, но раскрыться, не успел — не хватило высоты. Парашютист, кувыркаясь, приближался к земле, стремительно, неудержимо. Верхушка холма скрыла его.
— Я зд-е-е-е…а-а-а
Поля бежала. Там, за бугорком… Резкая боль в лёгких подогнула колени, и она перестала махать руками, прижала их к груди. Парашют… спутанные стропы… распластанный человек. Этот человек Игнат. Поля приподняла ему голову, ладонью стёрла с лица красную землю, пошевелила мягкую, как резина, руку. Его лицо покойно смотрело в небо открытыми голубыми, как распустившиеся цветы цикория, глазами.
За спиной послышался звук приближающейся машины. Девушка не обернулась. Она застыла, окаменела, только зубы отбивали друг о друга частую дробь. Очнулась, когда в ушах зазвенел нестерпимый, выворачивающий нутро вой Славки, братишки Игната. Мальчишка упал на колени, пытался поднять тяжёлое тело, тянул его за руку.
— Вста-а-а-вай, Гнатка! Вста-а-а-вай! — охрипнув, он обхватил голову брата и затих изредка вздрагивая.
Припадая на ногу и, помогая себе бадиком, к месту падения быстрым шагом приближался высокий совершенно седой мужчина. За его спиной маячил, боясь обогнать парень. Оба они были одеты в тёмно-синие комбинезоны сотрудников аэродромной службы. Подбежав, старший опустился на колени, расстегнул и снял с головы парашютиста шлем, погладил взъерошенные степным ветром льняные волосы. Согнул спину, пытался услышать дыхание, приблизил своё лицо к лицу Игната. Не услышал и от этого сквозь его грубое, будто вырубленное топором лицо, пробилось другое удивлённое, беззащитное поверженное безнадёжным горем.
— Прости меня, мальчик. Не уследил! — не поднимая головы, бросил, прибежавшему с ним парню — Передай по рации выпускающему, чтобы никто больше не отделялся10. Софью, Софью задержи!
— Поздно, Николаич! Она пошла…
Чёрная точка отделилась от самолёта и стремительно близилась к земле.
Тот, кого назвали «Николаичем» поднял голову:
— Высота отделения? Какая задержка?
— Высота 1200, задержка 1011…
— … что ж ты дура делаешь? Тяни кольцо-о-о… Тяни-и-и-и… — простонал, едва шевеля губами старший инструктор. — Неужто решила воткнуться? Десять… одиннадцать… двенадцать…
В это мгновение в небе расцвёл жёлто-оранжевый бутон купола.