— Не растёт! — согласилась Соколова, — но, знаете, здесь у кофе родной бразильский вкус, а там от него только привкус. Дело, по-моему, в воде.
— А как же тяжёлые воспоминания? Вы не хотели тащить их в дом. — Ольга виновато взглянула на собеседницу.
— Не хотела, — согласилась Татьяна, — их там и так полным-полно. Все уголки забиты и заплаканы. — Она в нерешительности потопталась на месте, а потом взглянула на Ольгу с надеждой, спросила, — вы принесли мне горькую, по сути, весть, но она может быть началом моей надежды. Ведь может быть, может быть?
— Вы думаете он захочет вернуться? — с удивлением спросила Ольга, а сама подумала «На её месте, я не пустила бы эту мысль к себе в голову. Хотя…»
— Осуждаете? — печально и как-то по-детски спросила Татьяна, — Осуждаете! Сколько лет уже прошло, а я ведь никого лучше не встретила.
В уютной, небольшой кухоньке дома Соколовых Ольга, уселась в уголок, постаралась прислониться озябшими ногами к батарее. Татьяна принялась варить в турке на две чашки ароматный с нотками миндаля кофе, а Ольга незаметно глотала возникшие во рту слюнки.
Кофе, действительно, был классным. Отхлебнув из чашки, она усмехнулась.
— Что невкусно?! — всполошилась Татьяна.
— Нет! Что вы! Очень вкусно… — скороговоркой выпалила гостья, — ваш кофе заставил меня вспомнить однажды прочитанную фразу придворного лекаря царя Алексея Михайловича: «кофе изрядное есть лекарство против надмений, насморков и главоболений». Хорошо, правда?! Главоболений…
— Хорошо, — согласилась Татьяна, и тоже отхлебнула из чашки, — давайте закончим с моим главоболением. В общем, история обычная, наверное, даже примитивная — жена вернулась не вовремя и в своей кровати обнаружила давно знакомую ей женщину. Знаете, у меня тогда ноги ослабли, присела на корточки там, где стояла… Софья не торопилась, вальяжно потянулась, встала, не спеша начала одеваться, даже попросила Володю застегнуть бюстгальтер, — Татьяна виновато улыбнулась, зябко поёжилась. — Извините за подробность… он ведь сделал то, что она просила, не глядя на меня… потом спохватился и тоже начал одеваться. Когда они выходили из квартиры, она похлопала меня по плечу, сказала: «Не горюй, не мыло — не смылится. Черви выбирают только лучшие плоды…». Я просидела так до самого вечера, а потом поняла — встать не смогу, ноги закаменели, упала набок, так до утра у двери и провалялась. Хотела позвонить подруге, но было стыдно… стыдно. … Очнулась в больнице с двусторонним воспалением лёгких. Пролежала два месяца…
— Он навещал вас?
— Да, однажды…
— Пытался объясниться?
— Нет. Сообщил, если подниму скандал, нас вышвырнут из страны. Здесь такого не прощают и тогда тю-тю наша квартира. Ипотеку нечем будет выплачивать. Жилплощадь оставлял мне вроде как компенсацию… Ольга вы когда-нибудь ненавидели так, что хотелось убить?
— Вам хотелось стать палачом? — усмехнулась Ольга, — вы попробовали?
— Что? — не поняла Татьяна.
— Мстить ей, вы пробовали?
— Зачем? Ей с лихвой отомстила жена профессора Сигурдура Тимресона. Софья повторила «фокус» и с её мужем. Но Свана оказалась проворнее меня. Она расцарапала ей физиономию, выгнала под зад коленом из института и из страны, а мужа заставила прилюдно каяться. Когда мы уезжали, Свана пришла проводить. Извинилась, что не может нас оставить. И ещё она сказала: «каждая овечка будет подвешена за свой хвостик». Видите, так оно и получилось… Может быть, сейчас выскажу парадоксальную мысль, она пришла ко мне в больнице. Вот уж, где было время подумать… Я там вспоминала свою жизнь в городке, мужа, поступки Софьи и поняла, вероятно, долгие и великие страдания делают человека тираном… Она смеялась, кривлялась, совершала дурные поступки и была абсолютно несчастна… может быть поэтому ей долго всё прощали… Где-то я прочла, не помню где — каждый тиран должен знать размер своей шеи или насколько остро наточена его бритва… или… — Татьяна зажмурилась и скривила лицо, как от зубной боли, как будто мысль, которую она собиралась высказать пришла ей только сейчас, — … или она делала это от скуки, что ещё хуже…
— Почему? — не поняла Ольга.
— Что почему? — переспросила хозяйка.
— Почему ей было скучно? Разве ей не нравилось то чем вы занимались.
Татьяна кисло улыбнулась:
— Софья не работала в Исландии ни одного дня. Она положила свой красный диплом под подушку. Мизгирёв и так обеспечивал её всем.
— Не понимаю, зачем нужно было столько лет учиться, чтобы…
Соколова вскочила и, приложив указательный палец к губам, оборвала Ольгу на полуслове, секунду подумала и сказала: