— Откуда! — удивилась Татьяна, — Я не общаюсь не с кем после того, как нас вышвырнули из института в Коупавогюре городе-спутнике Рейкьявика. Не могу найти работу по профессии. Правда, и не по профессии тоже ничего приличного не предлагают. Вот, приходится ухаживать за садом, вести хозяйство в отцовской семье, — улыбка чуть тронула губы Татьяны, а зайчик в глазах мелькнул и убежал в глубину чёрного, как беда зрачка. — Она, значит, того… Поставила точку… Интересно… Ну да, ну да… Скорпион укусил свой хвост…
— Поясните про хвост, — попросила Ольга.
— Что-то пошло не так, как она хотела, — Татьяна отвернулась от Ольги и неспешно пошла вглубь сада, увлекая за собой гостью.
— Дикая была баба, необузданная… не терпела возражений. Пётр Владиславович понимал её с полувзгляда, а она с ним совершенно не считалась. Мы удивлялись, как он терпит. Чуть что истерика иногда и с мордобоем. Она всегда с улыбкой повторяла одну и ту же фразу: «Знайте, черви выбирают только лучшие плоды…». Скажет, хихикнет и уйдёт восвояси…
— Вы знали человека по имени Игнат Островский? — Ольга поморщилась, потому что сразу пожалела о заданном вопросе. Подумала, если Татьяна имеет отношение к инсценировкам с Лелем, то именно с этого вопроса она начнёт лгать.
— Игнат Островский?! — хозяйка усадьбы медленно повторила имя, помогая себе вспомнить. — Ой! Лель? Конечно, знала. Мы студентами проходили практику в институте, где он работал. В нашем учебном заведении на доске «Гордость ВУЗа» висела его фотография. Девчонки всегда оборачивались, проходя мимо. — Татьяна впервые за всю беседу улыбнулась, а потом посуровела. — Он погиб! Почему вы спрашиваете? Лель имел отношение к Софье Мизгирёвой?
Сейчас, увидев на лице собеседницы искреннее удивление, Ольга поняла — Татьяна не знает истории Софьи и Леля. Подруги не были настолько близки. Значит, к «делу призрака» Соколова не может иметь никакого отношения. Дальше её вопросы могут касаться только самой Софьи. Ольга решила продолжить разговор в надежде отыскать дополнительные чёрточки к характеру героини и может быть, может быть, причину её поступка.
— Нет! Не имел! — уточнила Ольга и перевела русло разговора на другую тему, спросила. — Это дом вашего отца?
— Это наш с ним дом. Мой и его. Я после смерти мамы унаследовала её часть по завещанию. Отец женился, сотворил мне братишку. Здесь пока живу на иждивении родителя, благо с его половиной у нас давние хорошие отношения: в одном классе учились, за одной партой сидели.
— Ваш муж тоже живёт здесь?
Татьяна ещё раз отвернулась и Ольга услышала звук проглоченного в горле кома.
— Мы развелись, как только вернулись в Россию. Володя работает управляющим в фирме Софьи. Бензин бодяжит по её формуле. Он хороший химик. Хозяйка его ценит. Ой! Извините, ценила. Спала с ним. Мы не виделись и не слышались уже год.
— Извините. — Ольга тихонько кончиками пальцев дотронулась до плеча собеседницы, — Не могла обойти этот вопрос стороной.
— Куда же от него денешься, — вздохнула Татьяна, — не хотела вспоминать… не могу, люблю его до сих пор. … Зачем мы поехали в эту проклятую Исландию?!
Ольга остановилась, указала на лавочку:
— Давайте присядем. Действительно, зачем? Я навела справки: ваш тандем и здесь был успешен. Вы вели собственные проекты. О вас говорят, как о талантливых химиках. Что погнало в Исландию?
Татьяна присела и попыталась ногтем счистить с комбинезона прилипшую каплю краски.
— Свободы захотелось… свободы от родителей, начальников, подружек, друзей, от старинных связей… И потом Мизгирёв очень просил. Для разработки темы нужны были свои люди, говорящие с ним на одном языке. Мы с Володей взяли в России ипотеку и поехали в Исландию зарабатывать деньги. Разве ж я могла тогда предположить, что наша с мужем давняя ещё школьная привязанность разобьётся о скалу по имени Софья? — Татьяна наклонилась вперёд, согнула спину, поставила локти на колени и, закрыв лицо ладонями, всхлипнула. — Тяжело вспоминать… А надо? Скажите, надо?! Разве это имеет отношение к её смерти?
— Извините… вся жизнь Софьи имеет отношение к её смерти… — Ольга вслед за Татьяной присела на садовую скамейку, но села так чтобы Соколова не видела её лица, решила, так ей будет легче рассказывать.
— Я в Исландии увлеклась работой, не видела ничего рядом. Тема была серьёзная. Страна диковинная… Знаете, — Татьяна обернулась, и Ольга увидела, как в её глазах зажёгся огонь удивления, — они едят протухшее акулье мясо и считают это деликатесом, морщатся, плюются, запивают не менее противным напитком, подчёркивая тем самым свои исландские корни. Эдакая кичливость… Мы как-то с Володькой… — она запнулась и, растерянно взглянув на гостью, замолчала.
Пауза затянулась и чтобы её прервать Ольга попросила:
— Давайте всё же походим, у меня спина замерзает…
Татьяна встревожилась. Неуверенно предложила:
— Может быть, в дом? Напою вас кофе. Бразильским. В Исландии кофе не растёт. Я здесь по приезде употребляю его в диких количествах, никак не могу напиться…
— Так, в России оно вроде тоже не растёт…