— И к попыткам самоубийства признанного вами сына Петра? — вставил капитан Васенко.
— Фу! — негодующе фыркнул Мизгирёв, передразнивая Романа, слегка склонил голову набок, — «признанного сына Петра»! Петр родился Мизгирёвым! Вы, что, капитан, никогда не изменяли жене? Не скажешь по вашей лисьей физиономии…
Полковник Корячок резко вернулся за стол, постучал карандашом по стеклу, с металлическими нотками в голосе заметил:
— Всем, — он, обвёл взглядом присутствующих, — приказываю держать себя в руках. Итак, Пелагея Татищева! Какую цель она преследовала, устраивая театрально-цирковые представления перед членами семьи Мизгирёва?
— Она лично видела гибель Игната Островского и хотела напомнить об этом убийцам. Когда-то она испытала ужас, сейчас ей захотелось поселить в доме, как она полагала убийц, страх.
— Убийц?! — взревел Мизгирёв, — Что вы себе позволяете? Мой сын никого не убивал. За Софью ручаться не буду. «Дело гибели Игната Островского» расследовала прокуратура. Они закрыли его, как несчастный случай. Давайте посмотрим «дело» прежде чем выдвигать обвинения. Где «дело»? Вытаскивайте его из вашей папочки, майор. Что нету? — Владислав Иванович с силой стукнул ладонью по поверхности стола, — нету! Не трещите зря языком!
Исайчев в раздумье разглядывал Мизгирёва.
— Не спешите, Владислав Иванович, не спешите… «Дела» у нас действительно нет, — неторопливо заговорил Исайчев, — Его изъял ваш давний друг-рыбак, а по совместительству следователь по «делу» Игната. Он часто навещал вас в Хвалыни? Не так ли? В местном ГУВД подтвердили, что следователь Смирнов почти каждый выходной на протяжении нескольких лет был одним из желанных гостей. Смирнов выкрал папочку по вашей настоятельной просьбе и продал её вам за большие деньги. Просьба высказывалась несколько лет подряд, но Смирнов не решался. Отважился, когда узнал о диагнозе и принялся готовиться к смерти. Вы тогда понимали, что ещё год и Петр будет неподсуден, но репутация профессора, добытая долгим кропотливым трудом, дорого стоит. Вы репутацию сына спасали? Да? Таланта у Петруши не хватало на мировое имя, а репутация была. Вот её и берегли. Не удался сынок. От Маши Островской лучше детки получались? Кстати, вы отлично сбили нас с толку, нарёкши второго своего сына Владиком. Его ведь в народе величают Славкой? Мария назвала последнего мальчишку в честь любимого мужчины Владиславом. И в отличие от Игната Славка знал, что он ваш сын. Перед отъездом в Тибет мы всё же успели с ним поговорить.
— Всё враньё! — процедил сквозь зубы Мизгирёв, — после нашей последней встречи я сам проводил Владика до самолёта. Он пошёл в накопитель, а затем исчез в телескопическом рукаве для посадки в самолёт. До этого он не имел бесед с органами следствия. Славка всегда говорит правду, так что не надо мне здесь уши заворачивать. Владимир Львович…
— Не торопись, Владислав Иванович, всему свой час, — кивнул Корячок, давая знак Исайчеву продолжать.
Получив одобрение начальника, Исайчев попросил:
— Разрешите, товарищ полковник воспользоваться вашим компьютером?
— Делайте, майор, что требуется.
Капитан Васенко достал из папки дискету и шустро вставил её в нутро прибора. Прежде чем включить, пояснил:
— Мы загодя дали задания правоохранительным органам на транспорте о необходимости информировать нас о передвижении Владислава Степановича Островского. Получили уведомление, заказали билет на тот рейс, что и ваш сын. По приказу майора Исайчева я летел с Вячеславом Островским до самой Москвы. По прибытии в аэропорт Домодедово провёл с ним беседу под камеру и диктофонную запись. Естественно, Владислав Иванович, с соблюдением всех процессуальных норм. Теперь нам известно, что произошло в день гибели Игната. — Капитан Васенко нажал кнопку «воспроизведение». На экране монитора появилось лицо седого мужчины чертами напоминающего Мизгирёва-старшего. Разница была только в выражении лица.
«Если бы мы играли в игру добрый — злой, — подумала Ольга, — я решила, что передо мной сидит злой, а там на экране тот же человек, но добрый. Только очень усталый.»
Исайчев втянул носом воздух, повернулся к Ольге полубоком и многозначительно посмотрел на жену.
— Да, да, Мцыри, — тихонько подтвердила Ольга, — пахнет болотом… Он злится и холодным потом, он боится.
Голос за кадром: «