Меня убил Лель… Детектив полностью

— Да бросьте вы! Даже мой муж не может напрудить столько мочи… (пауза) … хотя стоит попробовать, вероятно, сможет (смеётся) … он у меня сыкло, наверное, сможет!

Окрик Ольги:

— Ну, хватит паясничать! Ваш муж химик?

Голос Софьи:

— Ну и что? Я тоже химик, правда, ни дня не работающий, но все же химик… Вы думаете, у химиков мочи больше?

Спокойный голос Ольги:

— Вы завтракали? Может быть, кофе?

Звук падающего предмета.

Голос Софьи:

— Не надо меня лечить! Я, леченная!

Шаги. Стук двери.

— Она что-то бросила? — сделал брови домиком Михаил, — откуда звук падающего предмета?

— Смела со стола блокнот, — нехотя пояснила Ольга. — Хлопнула дверью и ушла.

— И что? Почему ты её не вернула?

— Миша, я была адвокатом потерпевшего, а не её. — Ольга опять раскрыла каталог старинных монет. — Всё, что могла тогда — сделала. Я ведь приглашала Софью заключить мировое соглашение… Получила то, что получила! Потом, правда, ободрала её по полной и даже за моральный ущерб по верхней границе отыграла. Она меня запомнила… Как видишь, я её тоже… Ты уверен, что она сама? — Ольга недоверчиво посмотрела на мужа, — такие особы редко причиняют вред себе любимой…

— Сама. Правда, из предсмертной записки следует, что её к этому краю подвели…

— Понятно … — вздохнула Ольга, — чистая 110-я. Про злодея написала?

— Написала… Злодей семнадцатый год в могиле лежит… Ольга присвистнула, отложила в сторону каталог и подсела ближе к мужу:

— Повествуй!

Закончив рассказ, Михаил ещё раз включил диктофон с записью разговора Ольги и Софьи, смешно шевельнул ухом, поднёс к нему проигрыватель и, прослушав запись, резюмировал:

— Уверенная. Строптивая. Вины не чувствует. Обычно с представителями Фемиды, рядовые граждане, не «урки», так себя не ведут. А тут вон тебе, лезет на рожон… — Михаил оперся на спинку кресла, вытянул ноги. — Знаешь, закрываю глаза и вижу её лицо там, на кромке ванны. Глаза голубые и виноватые. Никак с тем, что сейчас услышал, не вяжется.

— Хочешь я тебе расскажу притчу из истории монет?

— С подтекстом? — открыл один глаз Михаил.

— Конечно, что зря языком молоть…

— Давай!

— На аудиенции у правителя Цейлона оказались купцы из Персии и Византии. На вопрос о том, чей государь сильнее и богаче перс долго славил своего царя. Византиец молчал. Когда же купцов попросили показать монеты, местный правитель сразу получил ответ на свой вопрос: у перса монета оказалась серебряная, мелкая, а у византийца — золотая, большая, чёткая, качественная.

— Ну? — Михаил открыл оба глаза и привстал.

— У Софьи Мизгирёвой тоже есть своя монета, которой она себя оценила. Её надо найти и тогда ты, сможешь понять, чего она стоила и, почему так закончила. И ещё… — Ольга на секунду запнулась, будто решила говорить или нет, — хочу поведать тебе, муж, о своём ещё одном давнем увлечении… Дай слово, что не будешь смеяться.

Теперь уже Исайчев не только привстал, а сел окончательно и встревоженно уставился на жену.

— Ой, да не бойся! — засмеялась Ольга, — ничего криминального! Я всего лишь стала коллекционировать запахи…

— Фух! — радостно выдохнул Михаил и опять улёгся на диван принимая прежнюю расслабленную позу, — духи собираешь? Французские небось!

— Нет, Ваше Величество, я коллекционирую запахи эмоций.

Лицо Исайчева опять посуровело.

— Ну-у-у?! — Ты помнишь Стефанию?

— Неужели, — поморщился Михаил, — такую разве забудешь! И что?

— Она пахла бабушкиным сундуком. Вроде духи себе позволяла новомодные и вещи фирменные, а тянуло барахолкой. Старушечьим запахом тлена. Для меня так пахнет зависть.

Михаил опять привстал и уже с интересом спросил:

— Ну, и?! Ну, и?! Как пахнет злость?

— Злость пахнет болотом и металлической стружкой. Исайчев задумался, переваривая полученную информацию:

— Мне казалось злость пахнет сероводородом, как в преисподней!

Ольга легонько отмахнулась:

— Ну, уж сероводородом! Сероводородам пахнет мужской грех, а женский пахнет домашней фиалкой, такой вкрадчивый, фиолетово-розовый, игриво-глазастый…

Михаил удивлённо заметил:

— Точно! Я когда вошёл в спальню Софьи там пахло фиалкой. Все подоконники обыскал — не было ни одного цветочного горшка, а запах был. Поинтересовался у прислуги, может, это освежитель воздуха? Они аж руками засучили: «Что вы! Что вы! У Софьи Константиновны аллергия на запахи. Никаких цветов и освежителей!» Но пахло ведь… пахло… Ты говоришь грехом?

Михаил снял очки и, как всегда, в минуты раздумий помассировал указательным пальцем переносицу, посмотрел на Ольгу наивным детским взглядом:

— Наверное, женщина, ты права. Научи, как это делать?

— Что это?! — хихикнула Ольга.

— Как нюхать эмоции? Мне позарез нужно.

— Учись! Вдохни ноздрями как можно больше воздуха и задержи дыхание. — Ольга вдохнула и задержала дыхание.