– Придётся тебе, Дарья Романовна, вносить Егорыча и всю его банду вместе со мной в число своего семейного круга, чтобы не выносить за его пределы твоих сверхспособностей.
– Придётся, – посмеялась Дарья.
Она отстранилась и посмотрела на Александра.
– Альберт признался, что готовил захват?
– На первичном, быстром допросе, прямо там в школе, на месте, признал, что планировал захватить кого-то из детей помладше, – с сожалением выпуская девушку из объятий, подтвердил её предположение Вольский.
Снова сев ровно, пристегнувшись ремнём и выруливая на полосу, Сан Саныч рассказал Дарье о захвате Альберта подоспевшими по вызову Егорыча оперативниками Кузьмина. А потом переключился на повествование о том, как они с детьми, Лидией Григорьевной и Глашей ходили в дельфинарий, и, посмеиваясь, предупредил:
– Теперь мы имеем конфликт интересов и первое разногласие между Павликом с Маруськой, – сообщил весело Вольский. – Маруська, как истинная внучка лётчика, настаивает на том, что рыбок посмотрели и хватит, пора вернуться к самолётикам. А Павлуша требует продолжения обещанной экскурсии теперь уже в аквариум, о котором ты неосмотрительно упомянула, а Глафира к этой идее добавила красок его воображению, сказав, что там есть огромная морская черепаха.
– Ну, что, жизнь – борьба, – посмеялась Дарья, – придётся сынку научиться это принимать.
– Но Павлуха молодец, – похвалил Саныч парнишку. – Говорит Маруське: давай утром самолётики, а днём черепаха, или наоборот, чтобы никто не обижался. А Маруська вредничает, отвечает, что только утором самолётики – это мало.
– И что, поругались? – выясняла Дарья.
– Пока я не уехал, вроде бы нет, только спорили. Сейчас приедем и узнаем, до чего они там договорились, – и спросил, посмотрев на неё: – Ты как? Сильно устала?
– Да нет, ничего. У меня через полчаса первый приём в доме. Успею отдохнуть до приезда Лены с Настенькой.
– До ужина достоишь? – переживал за неё Саныч.
– Для меня это даже не нагрузка, – объяснила Дарья. – Другое дело, что я сильно эмоционально и энергетически растратилась из-за утреннего происшествия и панической атаки. Но ничего, надо только выпить зелёного чая с моими травками и полежать до приёма. А что ты про ужин спрашиваешь, у нас что-то намечается?
– Ага, – подтвердил её догадки Сан Саныч, – женщины затеяли какой-то шикарный плов. А Егорычу отзвонился Кузьмин и предупредил, что приедет к нам на ужин, чтобы выказать свою благодарность, ну и рассказать про допрос Альберта, понятно, что в части, допустимой для передачи гражданским лицам.
Плов, о котором говорил Саныч, оказался совершенно потрясающим. А доклад Николая Фёдоровича о признаниях Альберта, под рюмашку и закуску с соленьями и этот самый шикарный плов, «в части допустимой» вышел практически полным пересказом всего допроса и по большей части подтвердил все сделанные Дарьей предположения.
– Он же «манекенщик», как верно назвала его Дарья Романовна, – довольный быстрой поимкой преступника, воодушевлённо объяснял Кузьмин. – Он им работал и выступал в клубах Москвы в этом качестве, и как бодибилдер на сцене отметился. Он умеет пользоваться гримом и всякими артистическими приспособлениями и изменил себе внешность: надел отличный парик с длинными волосами, подложил валики в щёки и в нос, расширив овал лица, загримировался, придав лицу возраста, вставил цветные контактные линзы и надел очки. Для провинциального города вполне себе неплохая маскировка.
– Ну и валил бы на хрен, раз так замаскировал внешность, – возмутилась Дарья. – Зачем он вообще заморочился захватом вместо того, чтобы раствориться по-тихому в другой области или где-то в стране? – спросила она, недоумевая. – Ему же надо было бежать куда подальше, а не светиться, как единственный маяк в темноте.
– А не мог он убежать, Дарья Романовна, – ответил ей полковник, поясняя: – На машине выехать из города ему было невозможно, мы перекрыли не только три основные трассы, но и все второстепенные дороги, и даже кое-какие просёлочные и проверяли всех выезжающих. К тому же после урагана по грунтовкам и лесным дорогам проехать вообще невозможно до сих пор, настолько они завалены поломанными деревьями, мусором, а многие из них основательно размыты, а то и вовсе затоплены по колеям. Уйти морем без вариантов: каждый сантиметр акватории и прибрежной полосы находится под постоянным слежением и мониторится двадцать четыре на семь, там даже одинокому пловцу незамеченным не проплыть, не говоря уж про какое-нибудь судно.
– Пешком через горы? – выдвинула предположение Лидия Григорьевна.
– Не, все тропы под пристальным вниманием, – покрутил отрицательно головой Кузьмин. – Мы же в приграничной полосе находимся и в зоне особого риска для атак. А протопать по дикой и сильно пересечённой местности сотню километров очень непросто. Да и куда выйти в результате? Мы же не стыкуемся с соседней областью. Пилить пёхом несколько сотен километров, прячась по кустам и оврагам? Это Альбертик-то? – хохотнул полковник, видимо, живо представив себе эту картинку.
