Нехорошее предчувствие иглой кольнуло мне в сердце. Повеяло внутренним холодком.
– Я, а что? – стараясь не поддаваться эмоциям, отозвался я.
– Удостоверение личности покажите, пожалуйста.
Трое направились ко мне, встали возле стола так, чтобы у меня не было возможности дёрнуться и попытаться удрать. Так действуют профессионалы. Запахло ОСНАЗом.
Не похоже, что это были люди Мышанского. Уж что – что, а у Григория претензий ко мне быть не должно.
– Сначала ваши покажите, – сохраняя спокойствие, сказал я.
Происходящее мне решительно не нравилось, но я пока не понимал, откуда ветер дует.
– Пожалуйста! – не стал спорить и с готовностью предъявил «ксюху» старший. – Контрразведывательный отдел ГПУ, агент первого разряда Лыков.
– Даже так?! – хмыкнул я. – Вот мои документы.
Лыков пробежал по удостоверению взглядом и кивнул.
– Быстров Георгий Олегович, вы арестованы. Сдайте ваше оружие и документы.
Я краем глаза заметил, как встал и выскользнул из комнаты Лёва, дотоле что-то строчивший в пухлом фолианте уголовного дела. Вряд ли струсил – это на него непохоже. Скорее всего, побежал за Художниковым и поступил правильно.
– И в чём же меня обвиняют? – пусть внутри меня уже начинал закипать вулкан, я но старался держаться стоически, не выказывая тревоги и гнева.
А того и другого во мне было уже с избытком.
– В пособничестве белогвардейской швали, – встрял второй чекист, гораздо моложе Лыкова.
Тот ожёг его недовольным взглядом.
– Узнаете на месте. Вот ордер на ваш арест, – продемонстрировал он бумагу. – И не вздумайте оказывать сопротивление или пытаться бежать.
– Ну да. Ну да, – кивнул я. – Шаг влево, шаг вправо – считается побегом. Прыжок на месте расценивается как попытку улететь, – задумчиво произнёс я.
Шутку юмора Лыков не оценил, только нахмурился сильнее.
– Собирайтесь, Быстров. У нас мало времени…
– Я никуда не уйду, пока не появится мой непосредственный начальник, – заявил я.
Реакция последовала незамедлительно. Чекисты дружно достали револьверы и направили их на меня.
– Хотите стрелять в меня? На здоровье! – Я выпрямился во весь рост и скрестил руки.
Тем временем мозг лихорадочно работал, прикидывая все варианты.
На ряженных эти трое не походили, наверняка с бумагами у них всё в порядке, да и ордер на арест был оформлен как полагается, со всякими грозными печатям и подписями.
То есть с формальной точки зрения не подкопаешься. Начну бузить – сделаю только себе хуже.
Но и плясать под чужую дудку я не намерен.
Так что приняв позу каменного истукана, я с огромным интересом наблюдал за тем, как поведут себя конторские.
Чекисты не ожидали от меня такой наглости. Похоже чаще всего имели дело с более покладистыми клиентами. Нет, окажись мы в другом месте, церемониться со мной они бы не стали…
– Не дури, Быстров! – процедил сквозь зубы Лыков. – Себе же хуже делаешь.
– Я никуда не пойду, пока не увижу своего начальника.
– Кто ваш начальник?! – гневно воскликнул Лыков.
– Я! – послышался голос за спиной.
В кабинет вошли двое: Художников и Лёва. Я правильно раскусил Лёвин манёвр – он сразу побежал за Иваном Никитовичем, мне же оставалось тянуть время.
– Начальник ДонУР Художников.
– Контрразведывательный отдел ГПУ, Лыков.
– В чём дело, товарищ Лыков.
Чекист протянул Художникову ордер на мой арест. Иван Никитович внимательно его прочитал и вернул Лыкову.
– Спасибо. Товарищ Лыков, мы можем с вами поговорить наедине?
– Я не уполномочен вступать в переговоры. Мне приказано арестовать Быстрова и доставить в Москву, – заупрямился чекист.
Художников задумался. По его виду было ясно, что он принимает непростое решение. Наконец, начальник угро решился.
– Товарищ Лыков, сдайте ваше оружие и прикажете вашим людям поступить точно так же!
– Что? Я не ослышался?! – вскипел чекист.
– Вы не ослышались. Со мной арест Быстрова не согласовывали, уверен, наши коллеги в ГПУ Ростова тоже не в курсе. Учитывая, что на товарища Быстрова и ещё одного из моих сотрудников не так давно покушались, причём это был бывший агент ГПУ, я вправе проявить осторожность.
– Ерунда! Я показал вам ордер на арест.
– У нас в камере сидит пара умельцев, которые слепят любую бумагу с любыми печатями. Пока я не свяжусь с Москвой и не узнаю деталей, считайте, что вы задержаны уголовным розыском до выяснения всех обстоятельств!
– Чего! – вскипел Лыков и перевёл револьвер с меня на Художникова.
– Не советую! – покачал головой Иван Никитович. – Начнёте стрелять – живыми отсюда не выйдете.
В подтверждение его слов в дверном проходе появились вооружённые милиционеры, ещё немного и в кабинете стало не повернуться.
– Вы ещё пожалеете! – Лицо Лыкова приобрело пунцовый вид, его затрясло.
– Оружие и документы! – потребовал Художников.
Я невольно восхитился своим начальником.
– Иван Никитович… Может – не надо. У вас будут проблемы.
– Я сам разберусь со своими проблемами! – повернулся ко мне Художников.
– Спасибо! – нервно сглотнул я.
– Пока не за что… Дежурный! – позвал Художников.
– Я!
