Мир в богословских и философских работах созданных в рамках русской культуры, всегда не просто включает в себя реального, живого, несчастного, грешного человека, но и ставит его в центр созданной системы. В исторической перспективе вся русская философия, в отличие от философии западной, всегда оказывается религиозной. Среди гигантов философской мысли в России не было нерелигиозных мыслителей.
Русская философия, с самого ее зарождения, определяемого началом письменности, всегда была построена на остром чувстве общего драматизма земной и небесной жизни. Она очень похожа на миф, на литературу. Так же, как и классическая русская литература именно этим же ощущением единого земного и небесного драматизма всегда похожа на философию, совершенно не в западном, но чисто русском ее прочтении.
В вместе с тем совершенно иным, противоположным направлением развития коллективного религиозного чувства на Руси, было монашество, аскеза, уход из мирской жизни, попытка прекращения всякой жизненной драматургии. Множество людей, практически с самого начала христианства, покидали свои дома, оставляли семьи, уходили в затворники, становились отшельниками и молчальниками, чтобы по давней, уже почти тысячелетней монашеской традиции, пережить весь драматизм человеческой жизни внутри собственной души, очиститься и полностью от него освободиться. Подавляющее большинство русских святых— уединенные монахи, проводившие время в одинокой молитве, раздумьях и внутренних бореньях, которые по своей напряженности значительно превосходят эмоциональный накал обыденной мирской жизни.
Монашеское затворничество – тяжелейший психологический акт. Психологическое состояние монаха, недели и месяцы проводящего в одиночестве, в пещере, в ските, не приводится в традиционных руководствах по психологии человека. Вместе с тем в психологическом лексиконе есть термин «эмоциональная и информационная депривация» – состояние психической изоляции человека, ведущее к тяжелейшим психическим последствиям: депрессии, галлюцинациям, суицидным попыткам. Длительное одиночное тюремное заключение провоцирует те же разрушительные психические механизмы. Однако у депривации есть и другая сторона. Еще сирийский монах VII века, преподобный Исаак Сирин, очень почитаемый на Руси, писал о трех ступенях восприятия реальности, которые помогает открыть человеку затворнический монашеский путь.
Первая ступень восприятия— естественная, человеческая, мирская, плотская, основанная на животных страстях, когда человек не воспринимает ничего, кроме собственного тела и всего к нему относящегося.
Вторая ступень наступает обычно после долгой внутренней работы, поста, молитвы, уединения, и открывает видение и понимание собственных дел и помыслов. Это восприятие еще плотское, сложное, но уже открывающее человеку ощущение собственного внутреннего пути.
И, наконец, третья ступень— состояние совершенства, видение всех скрытых от обычного взгляда таинств мира, постижение неведомых глубин времени, пространства, жизни и смерти, видение «Фаворского» света, озаряющего мир, доступного лишь после долгой и мучительной внутренней работы.
Сама традиция аскетического монашества зародилась в период поздней Римской империи в Египте, затем была перенесена в Византию, и оттуда уже пришла на Русь. Тысячи русских монахов встали на этот путь. В описаниях жизни древних монастырей приводятся не только монашеские победы в достижении душевного просветления, чистоты и святости, но и страшные последствия долгих и одиноких монашеских бдений.
Сохранились свидетельства о тяжелейших искушениях, через которые проходили монахи, вставшие на путь затворничества. Именно на этом пути родилась русская демонология с описаниями страшных ликов мистических существ, визуализированных образов человеческих подсознательных пороков, похотей и страданий, являвшихся перед внутренним взором затворничествующих монахов. Далеко не все выдерживали эти испытания. Часто случалось наоборот, люди впадали в безумие, погружаясь в темную пучину неконтролируемого и страшного подсознания. Дело доходило до того, что, после нескольких трагических историй, в конце XI века старцы Киевского-Печерского монастыря запретили затворяться молодым монахам. Этот запрет был снят лишь через полвека. Однако именно с этого времени начали появляться первые русские святые, прошедшие до конца тяжкий путь монашества и получившие внутренний покой и свободу. Они всенародно почитались, к ним, как к преподобному Сергию Радонежскому и многим другим, приходили за советом, наставлением, исцелением не только простые люди, но и высшие власти.
