Образ святого блаженного старца, вечного нищего странника, юродивого-шута, стал постоянным персонажем русской обыденной жизни, внося в нее странное, не от мира сего, часто глубокое и проникновенное, часто балаганное и фарсовое ощущение глубины и одновременно иррациональности жизни, разорванности и зыбкости реального мира, существующего по противоречивым и непонятным законам, когда одновременно надо заботиться и о теле и о душе, и о этой жизни и о той, служить и Мамоне и Богу.
Это тягостное ощущение двойственности проходит через всю русскую историю, видится практически в каждой трагедии коллективной русской жизни. Наиболее ярко и страшно вылилось оно в XVI веке, во времена правления Ивана IV Грозного, сделав одного человека, получившего неограниченную власть, не только ярчайшим историческим, но и уникальным драматургическим персонажем, воплотившем в своей жизни, в своей истории, ставшей историей огромной страны, трагический внутренний конфликт экзистенциальной русской религиозной драматургии.
Царь Иван IV Грозный, сын великого князя Василия III, рано остался без родителей, воспитывался родственниками и опекунами. В шестнадцать лет по завещанию отца он был возведен на русский престол.
16 января 1547 года в Успенском соборе московского кремля митрополит Макарий торжественно возложил на голову юноши сияющую драгоценными каменьями шапку Мономаха.
Первые же месяцы царствования Ивана начались с бесчинств и массовых надругательств над подданными. Во время посещения молодым самодержцем Новгорода и Пскова, псковичи явились к царю в его загородную резиденцию с челобитной на боярские притеснения. Царь, раздосадованный этим неожиданным и нежеланным посещением, велел арестовать крамольных горожан, поливал их кипящим вином, жег бороды и волосы, затем приказал всех раздеть и положить на землю. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы царю не сообщили, что в Москве с колокольни упал большой кремлевский колокол. Оставив экзекуцию, царь отправился в Москву подивиться чуду. Вскоре на псковской земле вспыхнул бунт. Сидевший в городе государев дьяк был схвачен и брошен в тюрьму. Москва отправила против мятежников большой вооруженный отряд, жестоко подавивший восстание.
После Пскова восстание вспыхнуло в Новгороде, затем летом, после большого пожара, волнения начались в Москве. Народ выступал против боярского окружения царя, притеснявшего все сословия. Бабку царя Анну Глинскую обвинили в колдовстве и наведении огня на город. Вооруженная толпа ворвалась в Кремль и потребовала выдачи Глинских. В это время царь молился в Успенском соборе. Москвичи ворвались и в собор, на глазах у царя выволокли его дядю Юрия Глинского и тут же перед собором забили его камнями. Царь бежал со всем двором в подмосковное село Воробьево. Вскоре восставшие явились и в Воробьево, ввергнув царя в неописуемый ужас. Однако, не найдя там никого из Глинских, безропотно удалились.
Когда страсти улеглись, царь отстранил род Глинских, родственников своей матери от власти. С этого московского восстания начался период долгих политических реформ, превративших Россию из страны с относительно коллективным боярско-царским правлением, в тоталитарное государство, основанное на единоличном управлении царя – помазанника Божия.
В1549 году восемнадцатилетний царь выступил на так называемом «соборе примирения», где собрались боярская дума, высшее духовенство, воеводы и воеводские дети. Царь призвал навести в стране порядок и обуздать зарвавшихся и проворовавшихся бояр. Именно на них царь возложил вину за начавшееся оскудение страны. С этого собора в России начинается период централизации власти. Вокруг царя появляются люди, готовые помочь ему в проведении реформ, направленных на укрепление государства. В это время в царской свите оказывается священник Сильвестр, ставший впоследствии для царя учителем жизни и одним из самых близких ему людей.
«Последняя нищета, грешный, непотребный, неключимый раб Сильвестришко», – так именовал себя придворный священник. Исторические источники характеризуют его как человека честного и искренне верующего.
Рассказы вдохновенного Сильвестра произвели на молодого царя неизгладимое впечатление. Под влиянием Сильвестра Иван становится набожным человеком, рьяно выполняет все религиозные предписания, молится страстно, неистово, часто до галлюцинаций.
Под стенами Казани, в ночь перед решающим штурмом, после многочасовой молитвы царь явственно услышал бой колоколов московского Симонова монастыря. В этот день 2 октября 1552 года царь Иван с подчиненным лично ему полком стоял в версте от казанских крепостных стен. Дважды воеводы посылали ему гонцов с просьбой поднять полк на штурм. Дважды царь отказывался прервать молитву. Когда же, наконец, он со своими воинами подошел к крепостным стенам, на них уже развивались русские стяги.
