Это предание о восточном, северном, русском апостоле Андрее, прямом ученике Христа, было с энтузиазмом воспринято в России и позволило русским, так же, как римлянам и византийцам, считать себя прямыми наследниками христианства, получившими новую веру прямо из рук апостола. Под обаяние этого мифа и своей собственной богоизбранной роли попал и Иван Грозный. Он оказался «внутри» религиозного мифа, он чувствовал себя библейским персонажем, вся его последующая личная и государственная жизнь явилась попыткой воплощения религиозной идеи в жизнь русского народа.
В судьбе одного человека, царя, воплотилась и реализовалась психология, мифология и судьба всей страны. В этом, очевидно, и проявляется религиозная догма, настаивающая на божественном, «не человеческом» происхождении земной власти, ибо один человек всегда проецирует в себе весь драматизм общественной истории, являясь одновременно творцом и марионеткой истории, испивая до дна сладкую или горькую чашу общей судьбы. Истории жизни всех русских правителей практически без исключения подтверждают эту религиозную интуицию, идущую еще от древних иудеев и прошедшую через ислам и христианство.
Отречение Ивана Грозного было невозможно, ибо и он, и народ русский находились в пространстве общего религиозного мифа, который требовал своего воплощения. Народ коленопреклоненно призвал царя вернуться, и тот после тяжелых страданий отречения с радостью сделал это, ибо чувствовал себя вершителем божественной истории, «голосом сверху» не только для народа, но и для себя самого.
В переписке с бежавшим в Литву бывшим своим другом, князем Курбским, Грозный неоднократно подчеркивал свое божественное право управлять людьми. «Стараюсь с усердием людей на истину и свет наставлять, да познают они Бога истинного от Богом данного им Государя».
Христианский миф, согласно Писанию, должен закончиться раем, растворением в Боге. Этот миф, посеянный и взошедший в головах людей, не позволяет людям жить спокойно и сохранять неподвижность, когда один день похож на другой, когда вчера, сегодня и завтра неразличимы. Миф принуждает человека к действию.
Первым делом, которое осуществил царь после своего возвращения, было введение опричнины. С первых же дней опричнины Москва стала свидетелем кровавых казней. Полетели головы многих высокородных бояр. Среди них был покоритель Казани князь Горбатов и его семья. Около 200 высших боярских родов были изгнаны из своих поместий и отправлены в ссылку в Казань. Поскольку им не разрешалось ничего брать с собой в дорогу, то по пути они кормились подаянием.
Новые слуги царя— опричники, оделись в черные одежды из грубых тканей, а на поясе у них висел колчан со стрелами, напоминающий метлу. Это был их отличительный знак, символизирующий желание вымести из страны измену. Во имя и именем божественной власти царь начал в стране великую чистку, ибо ничего иного для светлой идеи он сделать не мог.
В знак протеста против начавшегося беззакония в 1566 году митрополит Афанасий демонстративно слагает с себя сан и удаляется в Чудов монастырь. Оставшиеся бояре и князья выступили против опричных порядков. Триста возмущенных родовитых бояр обратились с челобитной к царю, были брошены в тюрьму. Там их пытали, часть казнили.
По поводу широких казней дипломатическому ведомству русского государства даже пришлось давать разъяснения за границей.
Ощущая глухую ненависть своих подданных, царь покидает Кремль и переезжает в замок на Неглинной, затем в его голове рождается план переноса опричной столицы в Вологду и, наконец, охваченный отчаяньем и страхом перед возможным земским мятежом, он является в Кирилловский монастырь, вызывает к себе в келью благоверных старцев и говорит им о своем желании вновь оставить власть и уйти в монастырь.
Спустя семь лет царь напомнил кирилловским старцам письмом о своем посещении: «Вы ведь помните, святые старцы, – писал он – как некогда случилось мне прийти в вашу обитель, и как я обрел среди темных и мрачных мыслей малую зарю света божьего и как повелел неким из вас братья, тайно собраться в одной из келий, куда и сам явился, уйдя от мятежа и смятенья мирского. И в долгой беседе как грешник вам возвестил желание свое о пострижении: тут возрадовалось скверное сердце мое с окаянной душою моею, словно обрел узду помощи Божьей своему невоздержанию и пристанище спасения» (Р. Г. Скрынников. Иван Грозный. 1980).
