— Правда. Но у меня есть одна просьба. Моя подруга Фидерика Уорт учится на твоём факультете, на одном с тобой курсе. Но у неё совсем ничего не выходит с иллюзиями, и она сильно расстраивается. Я видела, что ты можешь сотворить буквально из воздуха. Не мог бы ты дать ей пару уроков?
— Юна, — серьёзно проговорил Куиджи, — мне оског'бительно то, что ты пытаешься купить меня за одолжение. Не нужно ничего говог'ить г'ебятам.
Кажется, мои часы дали сбой или я неправильно трактовала то, чего именно хочет Куиджи. Мои мысли прыгали одна за другой, хаотично пытаясь придумать, что же ещё предложить, чтобы заинтересовать студента Лампадарио в обучении Фидерики. Управлять Заком Маффином было значительно проще. К счастью, Куиджи сам прервал мою аналитику.
— Помочь пг'екрасной леди в беде — честь для любого благог'одного человека, — он поднял подбородок и посмотрел на меня свысока. — Я буду счастлив обучать Фидег'ику Уог'т, если она согласится пг'инять мою помощь.
— Конечно, согласится, — выпалила я, поражённая нравственным обликом ментального мага. — Я вас познакомлю.
— Буду ждать с нетег'пением! — с жаром ответил Лампадарио.
— Юна! — Сирена вышла из столовой и помахала мне рукой.
— Мне пора, Куиджи, — попрощалась я и похлопала его по узкой коленке.
Он откинулся на каменную спинку лавки и заметно повеселел. Я же направилась к подруге.
— Ты силой мысли превратила Зака в Куиджи? — поинтересовалась серебристая лилия. — Даже не знаю, кто из них мне больше нравится в качестве пары для тебя. Может, г'ассудительный г'аспог'ядитель г'азума?
— Сирена, воспитанная леди и хорошая подруга должна меня поблагодарить, — напомнила я, проигнорировав её кривляния. — Иначе вы с Лонимом продолжали бы играть в гляделки под уютное чавканье Зака.
— Спасибо, — с легкостью покорилась Сирена. — Но нам надо будет обсудить твой вкус на мужчин.
На занятие по истории мира и королевства Квертинд мы, конечно же, опоздали. Я старалась двигаться по аудитории как можно тише, да и Сирена пригибалась, прячась за столами и лавками, но наше перемещение потерялось в общем гомоне и магистр Айро даже не прервал чтение, чтобы сделать замечание. Нижние первые парты, где любила сидеть моя подруга, были ожидаемо заняты, поэтому мы устроились ближе к потолку. Сирена достала письменные принадлежности и тонким пальчиком оттянула уголок глаза, чтобы рассмотреть написанную на доске тему занятия. Этим она придавала зоркость своим не очень хорошо видящим глазам.
— Вот зараза, — пожаловалась подруга. — Отсюда ничего не разобрать.
Я быстро накинула капюшон на глаза, пока серебристая лилия не сообразила начать использовать моё острое зрение для изучения исключительно важных дат коронации десятка иверийцев.
— Начало этого революционного движения в королевстве Квертинд датируют 77–80 годами от коронации Тибра Иверийского, — монотонно бубнил Гремор Айро. — Это время властвования Дормунда Иверийского, правление которого вызывает много споров у современных историков.
Ровный голос магистра факультета Вейна мог бы сравниться с убаюкивающим шелестом озера Фарелби. Моё тело согрелось и расслабилось, сознание послушно следовало за ним и уплывало в объятия безмятежного сна.
— До сих пор истинные мотивы Ордена Крона остаются доподлинно неизвестными, — продолжал магистр Айро. — Их идеи характеризуются явно выраженными плюралистическими взглядами, резкой критикой централизации, королевской власти и династии.
Я встрепенулась и откинула капюшон. Орден Крона убил Иверийскую династию и был агрессивно настроен против нашего будущего короля, что делало их взгляды близкими и мне. Захотелось узнать о них побольше.
— Что такое «плюралистические»? — спросила я у Сирены, которая всё ещё силилась рассмотреть доску.
— Наверное, проклятые, — в своём стиле заключила подруга. — Что там написано? Не могу разобрать.
— «Позорный мятеж Ордена Крона», — прочитала я название урока.
— Главным их достижением до сих пор является убийство последних членов королевской династии, — читал Гремор Айро. — Известно, что трое магов, именуемых как Смердящий, Сорока и Сокрытый, проникли в Иверийский замок в ночь Красной Луны сто девяносто третьего года от коронации Тибра Иверийского и сожгли заживо Мирасполя Иверийского, Лауну Иверийскую и их покоящегося во чреве сына. Настоящие имена убийц Преторий предпочёл скрыть в интересах расследования.
