Певица наконец замолчала, но музыка продолжилась. Она раздражала, но хотя бы не мешала Каасу слышать меня.
— Где он? — немедленно повторила я свой вопрос.
Я ёрзала на стуле от нетерпения, мне очень хотелось узнать, куда нужно двигаться и что делать. И очень хотелось лично увидеть своего врага. Да я была готова прямо сейчас встать и побежать сражаться с ним! Моя цель была так близка! Огонь горел у меня внутри, а не на горизонте, как будто моей изначальностью склонностью была стихия Омена, как у Кааса или патлатого Виттора.
— Подумай, — Каас усмехнулся, высыпая табак из трубки прямо на белоснежную салфетку и забивая свежий. — Он слишком деятелен, чтобы вести аскетичный образ жизни целых два года. И должен иметь возможность контролировать ситуацию, находясь на достаточно важной должности.
— В консульстве Кроуница? — предположила я. — Он тоже стязатель? Ну, конечно, так он может носить перчатки, скрывающие его истинную внешность!
Он был рядом, где-то в Кроунице. Это облегчало задачу. Нужно было только как-то к нему подобраться. Так, чтобы он меня не заметил и не убил до того, как почувствует опасность.
— Нет, Юна, — Каас снова воззвал к Омену и зажёг трубку. — Ещё ближе. Кто-то достаточно сильный, чтобы обучать новых воинов для армии своего будущего величества. Кто-то достаточно умный, чтобы быстро завоевать авторитет и доверие. Кто-то, кто приехал в академию с началом изгнания Кирмоса лин де Блайта. С началом учебного года. А свою внешность он может скрыть и без перчаток.
Мысли прыгали одна за другой, из-за возбуждения отказываясь складываться в сухую логическую цепочку. Я хаотично перебирала всех, кого знаю. Почему-то на ум пришёл Артур Оуренский с его длинными чёрными волосами, но он учился на втором курсе и его знали давно. И точно не кровавый библиотекарь, почти не выходящий из своей башни. Хотя он так странно сегодня вёл себя, когда я пугала Джера своим преображением… О нет!
— Нет, — вслух отрезала я. — Нет, это не Джермонд.
Этим «нет» я, скорее, оборвала цепочку своих мыслей, чем возразила Каасу. Конечно, он прекрасно подходил под все описания, которые предоставил Каас. Но это не мог быть он. Я слишком хорошо его знала. По позвоночнику пробежал разряд молний, переросший в мелкую дрожь. Я нервно сглотнула и снова отпила из кружки, пытаясь успокоить мысли, которые вырывались из моего сознания, как дикие бешеные звери из непрочной клетки.
В зале снова послышался голос певицы:
Благородные и именитые гости трактира зашлись аплодисментами и восторженными откликами, заискивающе выкрикивая «Элигия!» При каждом громком звуке я вздрагивала, как от толчка землетрясения, ненавидя себя за это. Музыка смолкла, и за занавесью начались шевеление и гомон, который сам по себе был ещё громче музыки.
— Ты могла не замечать многих вещей, Юна, доверяя ему, — продолжил убеждать Каас, как только шум немного утих. — Но сейчас, обладая новой информацией и видя по-настоящему другие горизонты, что открываются перед тобой, ты можешь переосмыслить всё, что знаешь о нём. Всё, что он делал или говорил.
— Нет, — я замотала головой. — Он знает, что я хочу убить Кирмоса лин де Блайта. Если бы это был он, Джер уже прикончил бы меня.
— Он твой ментор, — Каас указал концом трубки на знак соединения. — Он не может тебя убить, иначе погибнет сам. Больше не может. Подумай, зачем обычному магистру факультета Ревда тащить студентку на кровавый ритуал, подвергая опасности её, а заодно всю академию и весь город, пытаясь разорвать связь? Чем так плохо менторство для обычного преподавателя? Разве отмена стоит такого риска?
— Не стоит, — заторможенно подтвердила я.
Теперь-то я знала, что ничего страшного в связи нет. И никакой глобальной ответственности, о которой говорил Джер, и никакого такого уж сложного выбора. Я не докучала ему настолько, чтобы пытаться избавиться от меня.
Мейлори почти не меняла жизнь Джермонда Десента. И он точно догадывался об этом заранее. Вряд ли Джер боялся менторства, только если… боялся приобрести уязвимость. Он не может меня убить. Больше не может. А я его — могу.
