Ментор потащил меня к выходу, и я опустила взгляд под ноги, чтобы случайно не посмотреть на магистра Фаренсиса, который уже выбрался из ямы. У выхода магия Ревда снова засветилась у пальцев ментора, и земля едва уловимо задрожала, видимо, возвращая арену в первозданный вид.
— Это, конечно, не моё дело, — кинул нам вслед магистр факультета Омена, — но ты бы с ней хоть беседы какие-то проводил, а то она у тебя совсем несмышленая. Я и подумать не мог, что она не понимает, чего просит. Другие первокурсницы даже меня могут кое-чему научить.
— Ты прав, — кинул через плечо Джермонд. — Это не твоё дело.
И как-то очень тяжело и обречённо вздохнул. Я вздохнула вместе с ним, морально готовясь к трудному разговору.
Джермонд отпустил меня, только когда мы поднялись по полуразрушенным каменным ступеням, оставив бестиатриум далеко позади. Должно быть, он рассчитывал, что я сразу сбегу, но мне необходимо было с ним поговорить. Я почти угадывала его вопрос «О чём ты думала?» и обязана была на него ответить.
— Спасибо, что вмешался, — я поравнялась с ним, стараясь подстроиться под быстрый шаг, и начала оправдываться: — Я просто хотела продолжить занятия. Мне необходимо стать сильнее, чтобы… для моей цели. Нужно ещё многому научиться. А в последний раз мы с тобой не очень хорошо расстались.
— Научилась? — недовольно прервал меня ментор.
— В каком-то смысле — да, — смущённо рассудила я. — Но почему ты помог мне?
— Потому что я твой ментор, — ответил Джер.
Он не хотел поддерживать беседу, и я решила перейти в наступление.
— В прошлый раз, когда меня били, ты тоже был моим ментором! — напомнила я.
— В прошлый раз ты могла справиться сама, по крайней мере, у тебя были шансы, — пояснил он и ускорил шаг.
Мне пришлось почти бежать, чтобы не отставать от него. Ветер сгибал деревья над нашими головами, я замёрзла под его злыми рывками, и меня всё ещё потряхивало, но это были меньшие из моих бед. Что-то юркнуло у ног, и я затормозила, настороженно прижимая кинжал. Но это был всего лишь смелый русак, перебежавший мне дорогу. Заяц скрылся под низкими заснеженными лапами ельника, и я снова рванула за Джером.
— Я не думала, что так выйдет! — продолжила я, догоняя. — Он же магистр!
— Пора бы уже научиться думать, — жестко отчитал меня ментор. — Хоть немного анализировать свои замыслы, прежде чем бросаться с головой в их исполнение. Как только ты решаешь «будь, что будет», ты сама отказываешься от контроля над ситуацией. И от поражения тебя отделяет только один шаг. Неужели ты не понимала, о чём просишь Фаренсиса? Или всерьёз рассчитывала победить его?
— Я его ранила, — похвасталась я на случай, если он не заметил. — Ну, и потом, я же не леди, а воин. Конечно, я что-то такое слышала о магистре Фаренсисе, но не полагала, что подхожу для этого.
— Ты взрослая девушка, Юна, — он всё ещё злился, но немного замедлил шаг. — Кем бы ты себя ни считала, ты не перестаёшь ею быть. И этого уже достаточно, чтобы… Толмунд!.. Неужели мать тебя не учила в детстве, что нельзя дразнить мужчину, который сильнее тебя? Что не стоит раздевать его, особенно когда вы наедине?
— У меня не было матери! — прорычала я, напоминая. — Может, и научила бы, но её убил Кирмос лин де Блайт. Видимо, вместе с моим женским воспитанием, которое помогло бы мне вовремя различить, что можно, а что нельзя!
— Не ходи больше к Фаренсису, — внезапно закончил беседу ментор и отвернулся.
Я криво усмехнулась. Неужели он устыдился? Чего? Упоминания о моей матери или того, что это он убил её?
— А как ты меня нашёл? — я не собиралась сдаваться и вновь догнала его.
Мы шли вдоль грубого отвеса, и ветер сдувал с нависающей скалы снег, обдавая нас колючими крупинками. Впереди показались круглые дома магистров. Кое-где они светились высокими ободками окон.
— Связь, — пояснил Джер. — Я почувствовал.
— Почувствовал? — скривилась я.
— Ты
— Не знал, что такое страх? — удивилась я.
— Не совсем страх, — он, кажется, немного успокоился и теперь выглядел больше задумчивым. — Что-то иное. Получается, раньше ты ни разу не боялась? С тех пор, как у нас появились знаки соединения.
— Кажется, не боялась, — попыталась вспомнить я. — Обычно я смеюсь в лицо опасности!
Он усмехнулся моему детскому девизу, и мне стало немного легче от того, что его злость отступила.
— Ты не боялась ни икша, ни Чахи, ни трупов Голомяса, ни Зака Маффина? — он тоже вспоминал. — Ни меня?
— Тебя я немного пугалась поначалу, — призналась я. — Но теперь даже наоборот. Я бы сказала, меньше всего я чего-то боюсь именно тогда, когда ты рядом.
