— Недомолвки — один из видов лжи, — я отвернулась и уставилась на подвижную морскую гладь. — Думаю, ты многое недоговариваешь, Каас. Пожалуй, как и я тебе.
— И куда только делась та девчонка, что свалилась с Красной Луны? — ухмыльнулся Каас.
— Туда же, куда и мальчик, что заблудился в лесу, — я пожала плечами. — В прошлое, откуда нет возврата.
Мы замолчали, вглядываясь в пасмурный горизонт. Беспокойное море несло на гребнях волн белёсую пену, напоминавшую снег на вершинах Галиофских утёсов. И каждая волна, как каждая секунда времени, была уникальна и безвозвратна. С монотонным плеском они разбивались о набережную, исчезали в пучине, и изменить это неумолимое течение было невозможно.
— Итак, леди Горст, — уверенно и бодро прервал молчание Каас, подставляя мне локоть, — позвольте сопроводить вас в Кедровки. Для дальнейших разбирательств. Будем вытаскивать твоего Осмельяна.
С неба стали срываться колкие крупинки снега, так что предложение подоспело вовремя.
— Хоть ты не называй меня леди, — я решительно оперлась на его руку. — И не вырубай илентором, пожалуйста!
— Ты знаешь, что это такое? — искренне удивился стязатель.
Мы двинулись вверх по мостовой, взбираясь ближе к постройкам.
— Видимо, что-то связанное с кровавой магией, — предположила я.
— Одно из относительно безобидных заклятий склонности Толмунда, — подтвердил Каас. — Замедляет сердцебиение и ток крови, отчего жертва приобретает вялость и почти не может двигаться.
На улице уже попадались прохожие, и я заметила оценивающие взгляды, которые кидали на меня жители Кроуница. Ну да, на этот раз стязатель не тащил меня, упирающуюся, за локоть или одежду и не держал почтительно-брезгливое расстояние в два метра, а вёл под руку. В глазах общественности это немедленно сделало меня безнравственной девушкой.
— И как долго это происходит с жертвой? — уточнила я, ухмыляясь непривычной для себя роли.
— По желанию и уровню силы стязателя, — мой друг не обращал внимания на людей, направляясь к голубой вывеске стойла. — От нескольких минут до часа. Кирмос лин де Блайт, пожалуй, сможет вырубить на целый день. Но, насколько мне известно, в Квертинде больше нет кровавых магов пятого порядка.
Я вспомнила Рдяную Чахильду, чью смерть мне довелось увидеть лично. Несмотря на пугающее безумие служащей Толмунду ведьмы, мне было жаль её. Но сейчас я неожиданно усмехнулась про себя, подумав, что, когда убью наместника полуострова Змеи, смогу называть себя истребительницей самых могущественных кровавых магов королевства.
При свете дня здание Кедровок выглядело ещё более заброшенным. Одна из бойниц вовсе осыпалась серыми кирпичами, обнажая нежилые внутренности башни, присыпанные хвойными ветками. Надпись над аркой входа стёрлась от времени, и разобрать её не представлялось возможным. Арку мы миновали быстро и очутились в ставших мне почти родными коридорах темниц. Встречные надзиратели почтительно кланялись господину Брину, должно быть, принимая меня за новую узницу. Настроение у меня было прекрасным, несмотря на предстоящее выяснение. Шла я уверенно, даже немного подпрыгивая на каждом шагу. По дороге мы с Каасом успели обсудить, что стязателю похищение никому не нужного узника не доставит проблем и что такое частенько случается. С какой целью — Каас благоразумно умолчал, а я не стала допытываться. Такая вседозволенность карающих служителей Квертинда возмущала, но сейчас была нам на руку.
Я представляла себе встречу Джера с Осмельяном и её итог. Сомнений в его однозначности не было. То, что Джермонд в любом случае не узнает бывшего сплавьенца, тоже подчёркивало выгоду затеи. Словом, я находилась в предвкушении. Бывают такие периоды, когда ты с ужасом ждёшь решающего мгновения, терзаешься сомнениями и гнетущими раздумьями. И чем дольше ты находишься в этом состоянии, тем острее радуешься его окончанию, достижению полной ясности, даже если она не обязательно принесёт тебе хорошие вести. Именно такой период для меня сейчас подходил к концу. После десятого поворота я запуталась в коридорах и дверях, но у меня был проводник, которому местные лабиринты были хорошо знакомы. У одной из одинаковых дверей мой друг остановился и распахнул её для меня, подмигивая. Я вспомнила «Фуррион» и даже решила попросить Кааса как-нибудь сходить туда ещё раз. Например, чтобы отметить совместную авантюру. Мой желудок одобрительно заурчал, напоминая, что в том заведении кормят лучше, чем в Кедровках. Охранителя Брема не было видно: наверное, он вёл свои проповеди в одном из казематов.
— Темничий! — громко позвал Каас, стуча кулаком по металлической тумбе.
