Звук ударов разнёсся над сводами, но ответом нам была тишина. Мы подождали несколько минут, оглядывая пустое каменное помещение с аскетичной обстановкой. Деревянный стул, железная тумба да факелы на стенах — вот и всё, что служило охранителю Брему рабочим местом. Не считая, конечно, дверей казематов за его спиной. Незавидный интерьер, но, тем не менее, оставлять его без присмотра не стоило. Наверняка для темничих существовали внутренние правила и распорядки, бережно хранимые каким-нибудь рудвиком.
Каас прошёл к дальней стене и дёрнул хлипкую дверь, за которой виднелась грязная комната гигиены. Судя по задумчиво сдвинутым бровям стязателя, она тоже оказалась пуста. Я тихонько прошла по узкому коридору, исследуя двери казематов. Та, за которой этим утром сидела я, была приоткрыта. Дурное предчувствие кольнуло изнутри. «Сбежали», — мелькнула горькая мысль, прежде чем я открыла дверь и увидела всех четверых узников.
— Каас, — сипло позвала я, застыв у входа.
Наверное, стоило ещё что-то добавить, но я превратилась в ту самую статую, о которой недавно говорил Осмельян. Всё маленькое помещение было залито кровью. На мокром полу, прижимаясь друг к другу, лежали Гладко и Пронька. Можно было подумать, что они спали, но кровавые порезы на шее каждого однозначно указывали на то, что они мертвы. Осмельян лежал на своей койке, неестественно вывернув руку. По ней на пол стекали капельки крови, прокладывая вдоль морщинистой кожи алую дорожку от самого горла.
Хуже всего выглядела Нина. Порезов на ней не было. На бледных щеках девушки остались следы от кровавых водопадов, вытекавших из её глаз. Они залили тонкое нижнее платье и мешковины, в которые она куталась. Кровь текла даже из её маленьких ушей, отчего сосульки светлых волос превратились в алые колючки. Я никогда не видела более ужасной смерти. Крик застыл у меня в горле, перекрывая поток воздуха.
Каас отодвинул меня и молча прошёл внутрь, пачкая сапоги в крови. Поднял веко Осмельяна, вглядываясь в выпученный белок. Я отвернулась и вышла, хватаясь за торчащие из стены камни. Ошарашенно опустилась по ним и села прямо на грязный пол, обхватив себя руками. Выдох наконец-то вырвался из моей груди вместе с протяжным стоном и ледяным ознобом. Я всё ещё дышала. В отличие от тех, кто был за дверью. Моё частое, рваное дыхание со стоном вырывалось изо рта. У меня немели руки и ноги, и я испугалась, что тоже умираю. Животный, липкий страх поднялся из глубины и заколотил меня крупной дрожью. Кровь застыла в жилах, сковывая моё тело не хуже илентора. Только сердце билось невыносимо быстро, отдаваясь болью под рёбрами. Я схватилась за шею, ощущая под пальцами рельеф паука, чтобы хоть как-то вернуть себя в реальность. Больше всего мне хотелось сейчас оказаться рядом с Джером, свернуться котёнком на его груди и расплакаться. Но глаза мои были сухими, а Джер…
— Юна, — в поле моего зрения появились сапоги Кааса, и я почувствовала, как меня поднимают.
— Не трогай! — я оттолкнула друга, который хотел прижать меня к себе.
Прозвучало слишком резко и грубо, учитывая, что Каас хотел помочь. Но он не обиделся, лишь примирительно поднял ладони. Я попыталась сосредоточиться на дыхании и выровнять его, как учил Джер на тренировках. Начала считать секунды вдохов и выдохов, чтобы охладить разум. Сжала кулаки, до боли упираясь ногтями в ладонь, и медленно разжала их, позволяя телу вспомнить, что оно ещё живёт. Не сразу, но эти нехитрые приёмы всё же успокоили меня.
— Извини, — я помотала головой из стороны в сторону. — Что… что с Ниной? У неё не было порезов… может, она ещё жива?
— С девчонкой? — Каас отошёл на полшага, позволяя мне прийти в себя. — Скорее всего, она умерла первой. Это мощное кровавое заклинание.
— Ужасная смерть, — я наконец обрела способность хоть как-то мыслить, но всё ещё дрожала. — Она такой не заслужила. Никто из них не заслужил. Что за выродок это сделал?!
— Это быстрая смерть, Юна, — Каас выглядел спокойным, и я снова позавидовала его самоконтролю. — Требует от кровавого мага очень большой концентрации. Длинное название заклинания на языке Древних волхвов ещё сильнее затрудняет использование. А без воззвания его могут использовать только маги четвёртого порядка и выше. Стязатели между собой прозвали этот метод убийства «милость Толмунда».
— Мгновенная смерть, без осознания, — бездумно проговорила я то, что звучало в моей голове. — Цель даже не успеет понять, что произошло.
— Ей повезло, — кивком подтвердил Каас. — В отличие от остальных. Заклинатель Толмунда, что поработал здесь, моментально пополнил свою магическую память после её растраты. Очень предусмотрительно и расчётливо. Он явно проделывал это много раз.
— Но зачем?..
— Тебе лучше уйти отсюда, — Каас показал на выход, опасаясь снова прикасаться ко мне.
Я послушно поплелась в сторону тёмных коридоров.
— Зачем их убивать? — повторила я, размышляя вслух, цепляя разбегающиеся мысли.
