— Нарцина, — магистр Калькут закончила обход и подняла руки, призывая всех остановиться. — Богиня красоты. Как вы успели заметить, магия почитателей Нарцины — сила невеликая и мир не спасёт. Ибо истинная красота сокрыта в сердце, в вашей вере и в праведности ваших устремлений.
Спорить с магистром никто не стал, но несколько девушек яростно зашептались.
— А что в восьмой башне? — снова подала голос Мотана.
— Там склад, — равнодушно поджала подбородок магистр Калькут. — И всегда был. Идёмте, я покажу.
Восьмая башня замыкала божественный круг храмов. Ни знаков, ни надписей над аркой я не заметила. Вход представлял собой покосившиеся от времени ворота, едва держащиеся в петлях. Замка на воротах не было, поэтому Биатрисс Калькут с силой дёрнула на себя одну из створок, выпустив на свет облачко пыли. Мелкие песчинки заискрились в солнечном луче над нашими головами. Толстый Мон чихнул так громко, что все подпрыгнули и принялись его дразнить, отчего студент стал пунцовым.
Внутри башни обнаружился пустой подиум, заваленный швабрами, ржавыми вёдрами, мётлами и прочей бытовой утварью. Вдоль стены вилась узкая лестница, но почему-то у меня не было сомнений по поводу того, что наверху картина не поменяется.
— Желаете обследовать? — грозно спросила магистр факультета Девейны.
Первокурсники вжали головы в плечи, как часто делали, когда Калькут обращалась к ним с вопросом.
— Здесь тиаль заполняют рудвики, — шёпотом пошутила студентка Эстель, и кто-то рядом хохотнул. — Очень похоже на храм Лулука.
Посещать храм Лулука никто не захотел. Даже я не горела желанием осматривать этот грязный чулан, продолжая наслаждаться погодой.
Кажется, сам туманный Кроуниц сегодня забыл про ненастье, привлекая душистое лето музыкой весны и лесным пейзажем. Звонкий щебет куликов перекрикивал нежную замирающую трель одинокой пеночки, оживляя звуками природу. Кузнечики стрекотали фоном для пернатых певцов. В густом воздухе, насыщенном ароматами маральника и свежей зелени, гудели стайки мошкары. Низкий травянистый ковёр наползал на рваные серые откосы, желтел редкими звёздочками лютиков, упорно оживляя мёртвые скалы.
— Держи, — Нед Комдор сбежал по склону и вручил Сирене яркий бутон огонька, похожий на оранжевую розу.
Лепестки горели маленьким симметричным пожарчиком. Цветок этот встречался редко даже в Фарелби, и по весне за ним устраивали настоящую охоту. За свои целебные свойства квертиндцы прозвали его «эликсиром жизни». Среди скал Кроуница я не встречала ни одного и сейчас удивлённо залюбовалась огненными лепестками, так похожими на летнее солнце.
Нед же беззастенчиво любовался Сиреной. Даже меня его щенячья преданность уже раздражала, а остальные студенты с курса откровенно издевались над ним из-за его детского романтизма. Прямо сейчас парни в стороне захохотали над какой-то шуткой, чем заслужили гневное замечание магистра. Первокурсники начали переговариваться тише, строя гримасы в сторону Неда. А Биатрисс Калькут продолжила пространно вещать о важности выбора склонности и божественной природе заклинаний. Должно быть, смирилась с весенним возбуждением разгорячённой солнцем толпы.
— Спасибо, — подруга кокетливо приладила огонёк за ухо. — Нед, Лоним надерёт тебе зад, если узнает, что ты таскаешься за мной.
— Ещё посмотрим, кто кому надерёт, — буркнул Нед и отшатнулся от бабочки.
Рыжая крапивница выпорхнула из-под перекошенных створок склада, сделала круг над собравшейся толпой и, мелькнув огоньком на фоне еловой хвои, нырнула в сумерки леса, привлечённая яркой лазурью.
— Ах, перфокурсники! — Надалия Аддисад подняла руку, спускаясь по каменным ступеням. — Важный день предстоит!
Студенты оживились и развернулись на голос ректора. Голубой атлас мантии переливался отблесками, играл складками, струился вдоль изящной фигуры женщины, споря оттенком с самими небесами. Волосы Надалия убрала в высокую причёску, что придавало ей роста и торжественности.
— Вы все до́лжны хорошо подумать! — наставила ректор с улыбкой, сверкающей не хуже её мантии. — Кфертинд возла́гает на вас бо́льшие надежды. Мне выпала честь видеть его будущие перспектифы в ваших лицах. Огромная отфетсфенность и трудный выбор для каждого из вас, я по́нимаю. Но не сомнефаюсь, что ма́гистры хорошо вас научили.
— Где-то я это уже слышала, — вслух задумалась я.
— Молчи, — прорычала Сирена, пихая меня локтем.
Я ухмыльнулась. О близкой дружбе Надалии Аддисад и ментора Сирены ходили разные слухи. Меня они всегда смешили, а вот мою подругу приводили в бешенство. Даже пихаться она стала, по-моему, после того, как впервые услышала об их отношениях. Хотя, может, это я дурно влияла на ранее безупречные манеры леди Эстель.
— Сефодня и зафтра — последние дни, когда вы должны приобрести пустой тиаль, — напомнила ректор. — Потому что после́зафтра состо́ится церемония и большое торжестфо по поводу их заполнения и окончания учебного года! Прямо здесь, в Церемо́ниальном зале.
