Я застыла столбом. Мысли ухнули и понеслись бешеным галопом глупых, детских, наивных вопросов, на каждый из которых я могла дать ответ. Зачем мне отходить? Что сейчас будет? Что задумал Каас? Стязатель повернулся ко мне, и я вжала голову в плечи. Но вместо строгого взгляда Каас улыбнулся и подмигнул:
— Верь мне, Юна.
Я медленно шагнула назад и кинула неуверенный взгляд на ментора. Он стоял спокойно. Где-то в глубине души мелькнула надежда, что у него всё-таки есть оружие, чтобы защищаться. И дурацкий испуг за то, что он сейчас потребует от меня объяснений. Я споткнулась о выступ, почти неощутимо, но от лёгкого толчка внутри рассыпался колючими осколками острый животный страх. Ужас скрутил живот, впился в горло, сдавил глаза. Что я наделала? Нужно остановить всё это и бежать, пока не стало слишком поздно.
Джер развернулся, шагнул ко мне. Связь… дурацкая связь, только не сейчас! Тихое, как неуловимый шелест, воззвание коснулось моего слуха, и ментор вдруг напрягся, откинул голову и сжал кулаки.
— Каас, — неуверенно проговорила я.
Но стязатель меня не слышал. Он шептал заклинания, и красный туман прибивался к его ладоням, впитывался сквозь перчатки. Я следила за невесомыми лентами, надеясь скорее найти конец, но они всё тянулись и тянулись из-под земли без конца. Джера потряхивало, вены на его шее вздулись, покраснели.
— Каас! — прикрикнула я, сама не зная, зачем.
Джер пошатнулся, из носа у него потекла тонкая струйка крови. Он вытер её запястьем как раз в тот момент, когда огромный сгусток огня мелькнул перед моими глазами. Я вскрикнула и выдохнула, когда пламя стекло по зелёным стенкам терреската. Это просто игра, тренировка. Я много раз видела подобное на занятиях. Нужно успокоиться. Три вдоха, по две секунды каждый.
— В ложе поговаривали, что вместо крови в вас течёт сталь, экзарх. Приятно видеть, что это лишь слухи, — улыбнулся стязатель, гася на ладони новый сгусток пламени. —
Кааса тоже окружил зелёный щит, подрагивающий и бледный. Склонности Ревда у Кааса не было, но наверняка имелись артефакты, как у всех стязателей. Джер сорвался с места, но резко остановился и упал на колени. От кровавой магии террескат не защищал. Как и от стали. Я подняла лук и прицелилась. Сейчас было самое время воззвать к Толмунду.
Смотреть на Джера в точке прицела было невыносимо. Как будто в целой вселенной осталась только я и страдания моего ментора, скрученного от боли. Мышцы его едва не вспарывали кожу изнутри от напряжения, глаза закатились, кровь закапала уже из обеих ноздрей. Террескат, как назло, развеялся, и без подрагивающего щита магии Джер казался совсем беззащитным. Я считала вдохи, но путала цифры. Его боль передалась мне — не знаю, по какой связи, но я сама почти превратилась в жертву стихии Толмунда. Сердце пропускало удары, билось рвано, или мне только так казалось. Ну, давай же! Красный туман. Кровавая магия. Сделай что-нибудь, Джер! Проклятье, да защищайся же ты!
Каас снова воззвал к кровавому богу, но я не шелохнулась. Только слегка повела наконечником, когда земля вспоролась и поползла, гонимая светящейся зеленой магией, прямо к стязателю. Он упал, откатился в сторону и быстро вскочил.
— Зачем это притворство, господин лин де Блайт? — рассмеялся Каас. — Вы же понимаете, что я не остановлюсь. В конце концов вы умрёте, если не взовёте к Толмунду.
Гром прогремел совсем близко, и время понеслось вперёд, как дикий капран с горного склона. Земля взорвалось фонтанами, там и тут выплёвывая тяжёлые комки почвы. Плато треснуло, пошло глубокими разрывами, пыль взметнулась и смешалась с остатками тумана. Камни подскакивали и с грохотом разбивались друг о друга, разлетаясь колючими осколками в воздухе. Земля стонала и ревела, разбуженная магией моего ментора. До меня долетали сухие брызги, и я чуть не бросилась наутёк. «О Ревд! О Ревд! О Ревд!» — проносилось в мыслях. Я приказывала себе стоять, хотя хотелось упасть и прикрыть голову руками. Каас скакал между разъезжающимися расщелинами, пытаясь найти прорехи в летящих комьях. На ходу стязатель открыл какой-то пузырёк и отпил из него, отчего его губы и зубы окрасились красным, почти как у Татя. Только вряд ли это были табачные листья. Джер тяжело дышал, на щеках его подсохли красные разводы, глаз почти не было видно из-под полуопущенных век, но ладони знакомо светились магией.
—
Красный туман пополз сквозь летающую в воздухе пыль, и земля затихла. Джер уронил руки и опустил голову. Он сидел на коленях, не шевелясь и не издавая звуков. Я даже испугалась, что он умер, таким безжизненным выглядело тело ментора. Казалось, прошла целая вечность. Почему он не защищался? Почему позволил себя изувечить? Или он защищался… как мог?
— Каас, что с ним? — нетерпеливо спросила я, опуская лук.
