Тяжёлые дождевые капли падали всё чаще, угрожая разразиться настоящим ливнем. Я оторвала рукав от своей сорочки, скомкала и прижала к ране. Кровь не остановилась, и я зарычала от досады.
— Я тоже в это не верил, — Джер стал бледным, почти белым, как туман Кроуница.
— Нет! — я надавила сверху ладонью. — Ты не умрёшь! Ты не заслужил такой смерти! Только не ты!
Слёзы душили меня, но я не плакала. Конечно, Джер не умрёт. Если я заплачу — признаю непоправимое. А я не собиралась его признавать. Я не отдам Джера ни богам, ни судьбе, ни смерти. Нет. Это мой ментор.
— Я не заслужил… — он захрипел, собираясь с силами, и едва разборчиво выдохнул мне на ухо: — Я не заслужил тебя, Юна.
Дождь всё усиливался, и я обняла Джера, сильнее прижимая к себе, пряча его от холодных капель. Нет. Не отдам! Я попыталась поднять его, но упала, поскользнувшись на мокрой траве. Джер не может умереть, так не бывает даже в самых тёмных сказках. Мне нужно было чудо. Безумное чудо, ты должно свершиться!
— Пожалуйста, живи, — попросила я, прижимаясь губами к его губам.
Я была готова вдохнуть в него жизнь, отдать свою, если нужно, только бы остановить то, что теперь казалось неизбежным. Я была вся в этом холодном поцелуе, пыталась впитать слабое дыхание Джера. Мне хотелось, чтобы он ответил, чтобы прижал меня к себе. Но всё, что я почувствовала, — как губы ментора растягиваются в слабую улыбку. Последняя надежда, как свободная птица, расправила крылья в моей душе и, вместе с головой Джера, рухнула вниз потоком тяжёлого ливня. Ментор больше не смотрел на меня. Глаза его закрылись, веки моментально намокли. Ручейки стекали с кончиков моих кос прямо на его лицо, и я торопливо откинула их за спину.
— Джер! — требовательно позвала я. — Посмотри на меня!
Он не отзывался. Что-то поменялось в его внешности, неотвратимо ушло навсегда, но я никак не могла понять, что. Нет. Нет! Джер не умрёт.
— Это я тебя не заслужила! — закричала я, крепко обнимая голову Джера. — Я предала тебя! Умоляю, не умирай!
Я оторвала второй рукав и дрожащими пальцами попыталась снова прижать рану. Кровь уже почти перестала пульсировать и вытекала слабой струйкой.
— Каас! — закричала я. — Сделай что-нибудь, взови к Толмунду! Это ты его убил!
— Юна, — тихо проговорил Каас совсем рядом. — Толмунд не возвращает жизнь. Он забирает её.
— Нет, — заспорила я. —
Я не знала, что означает это заклинание Девейны, но память выцепила из заученных строк именно его. Ничего не происходило, ладони мои не светились, только дождь начал лупить ещё сильнее, обмывая кровоточащую рану.
— Он умер, — Каас осторожно тронул меня за плечо, и я зло зашипела на него. — Ему уже не помочь.
И только сейчас я поняла, что изменилось во внешности Джера. Знака соединения больше не было.
—
— Мне жаль, — рассеянно проговорил Каас. — Я тебя не оставлю, Юна. Сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Но я не могу воскресить твоего ментора.
— Ты не сможешь его заменить! — я кричала и выла, всё ещё пытаясь что-то сделать. — Девейна! Толмунд! Ревд, помоги! Кто-нибудь, проклятые боги Квертинда, прошу вас!
— Нам нужно уходить, — Каас попытался поднять меня, но я зло отмахнулась от него.
— Хоть кто-нибудь, — шептала я на ухо Джеру, молясь о том, чтобы он услышал меня. Чтобы услышал и вернулся. Джер был нужен мне. Гораздо больше, чем кто-либо другой. Даже больше, чем боги. Он не мог умереть. Нет. Этого не могло быть. Мне нужно было знать, что Джер существует в этом мире.
Пальцы метнулись к моей шее, абсолютно гладкой, без привычного рельефа паучьих лап. Всхлипы и крики застыли в горле комком, перекрывая дыхание и запечатывая меня изнутри вместе с отчаянием и виной. Я легла Джеру на грудь и замолчала.
Дождь хлестал меня по спине и плечам, словно пытаясь наказать за слабость. За бездействие, из-за которого судьба сама выбрала за меня. Внутри разливалась тьма — чёрная, неотвратимая, уничтожающая последнюю, затаённую веру в то, что чудо ещё может случиться.
Не иметь выбора — слишком большая роскошь. Именно это говорил ментор чёрного паука. Она доступна тем, кто может позволить другим решать за тебя. Порой цена за роскошь не иметь выбора оказывается слишком высокой. Настолько, что ты просто не можешь позволить себе заплатить её. Вечность застыла в одном-единственном мгновении, в котором я отчётливо осознала, что заплатила именно ту цену, которую не могла себе позволить. Я позволила Каасу решить, жить Джеру или умереть. И сейчас ненавидела его за это. Но больше всего — себя. Я была готова потерять всё на свете: всё и всех, но только не ментора.
