Если бы я знала, как это делается, я бы непременно её послушалась и заполнила тиаль магией Ревда прямо сейчас. Но у меня с богами и их благословением были некоторые проблемы. Моя изначальная склонность просто отсутствовала, а заклинания заполнения тиаля я не знала.
– Я не умею, – прошептала я и виновато улыбнулась.
Старуха сникла, порывисто разжала ладони, и я от неожиданности выронила потенциальный тиаль. Пустая колба разбилась о бревенчатый пол, смешиваясь с уже лежащими там осколками.
– Я хотела сама, – малоразборчиво пробубнила Чахи, – сама хотела. Столько раз пробовала. Потом отреклась от всех, чтобы он вернулся. Даже от Толмунда. Я всю свою жизнь жила с Толмундом! Посмотри теперь на меня без Толмунда! И снова пробовала. Я думала, вдруг ты. Ты ведь ещё никогда не заполняла тиаль, верно?
– У неё нет склонности, – оборвал причитания Джермонд Десент.
Лоснящийся посох с вороньим набалдашником снова взметнулся над ним, но на этот раз мужская рука успела перехватить трость. Чахи дёрнула её на себя, пытаясь вернуть, но магистр крепко удерживал древко с другой стороны.
– Глупый слепой мальчишка, – снова принялась обзываться ведьма, перетягивая трость. – Двумя глазами не видишь истины. Думаешь, убежал от смерти и сможешь убежать от жизни? Но от неё убежать невозможно. Невозможно!
– Она кукухой поехала, – сообщил мне Гренка, тихонько продвигаясь к выходу. – Пора бы валить отсюда.
– Давай доверимся магистру, – убедила его я. – Думаю, он знает, что делает.
– Настало время снова воззвать к Толмунду, – настаивал на своём магистр. – Иначе он призовёт тебя к себе. Проведи ритуал. Разорви связь.
– Ладно, – неожиданно согласилась старуха, и магистр отпустил её лакированный аксессуар. – Ждите здесь.
Осколки захрустели под ногами Чахи. Трость стучала в такт старушечьим шагам. Чахи не хромала, и поддержка ей была совершенно не нужна, поэтому я не понимала, зачем ей эта палка. Ведьма вышла из дома и скрылась в ночи. Странный кот сразу же нашёл себе нового любимчика, а точнее, любимицу – меня. Теперь он тёрся о мои сапоги и мурлыкал. Кончик его хвоста-жала опасно вытягивался.
– Она что-то задумала, – поделился своими подозрениями Гренка. – Я, когда на стрёме стою, всегда нутром облаву чувствую. Пора дёру давать, зуб даю. Хрен с ней, с этой связью. Вас же не в Зандагат сажают.
Я взглянула на его щербатый рот и подумала, что он слишком часто давал зубы в качестве гарантий и оказывался неправ. Своей тревожностью он напомнил мне Сирену, которую приходилось успокаивать во всех непонятных ситуациях.
– Не паникуй, – ответила я ровным голосом. – Всё будет хорошо. Магистр Десент нас в обиду не даст.
Чахи вернулась быстро, держа в руках свежую красную розу. Запах единственного цветка не мог заглушить жуткую вонь в хижине, но роза хотя бы отвлекала взгляд от неопрятной обстановки. Ведьма подошла и вручила мне колючий стебель.
– Для Цергоши, – пояснила она. – Он сможет сохранить её. Он всегда любил одну из моих легенд. Новые сказки иные: добро и зло перемешались. Никто уже не установит точных границ света и тьмы. Хорошие герои убивают сотни невинных, плохие – спасают человечество. Люди больше не хотят простых и честных историй про любовь. Они хотят крови.
Чахильда вздохнула. Удивительно, как безумная старуха преобразилась в такую мудрую, тонкую, проникновенную женщину. Взгляд ведьмы был смиренным и усталым. Даже беспокойный язык её скрывался где-то за сомкнутыми губами. Мне вдруг захотелось обнять её. Просто по-человечески пожалеть забытую всеми великую волшебницу. Но вместо меня она обняла Гренку, который стоял к ней ближе. Тот смутился, но участливо похлопал Чахи по старческой спине. А та достала из передника короткий кривой нож, прижала его к горлу Гренки и с силой вспорола кожу от уха до уха. Наемник попытался что-то сказать, ещё не испытывая страха, но слова утонули в глухом бульканье.
– Гренка! – закричала я и схватила лук. – Отойди от него, Чахи!
От шока я никак не могла вытащить стрелу. Когда наконец я её нащупала, магистр Десент обхватил меня и крепко сжал. Алая кровь пузырилась, пульсирующим фонтаном выплёскиваясь из рваной раны на горле пятнистого парня. Гренка упал, руками пытаясь затолкнуть бесценную жидкость обратно. Я слышала, как он кричит, хотя из звуков он издавал только размеренное хлюпанье. Его сердце всё ещё гоняло кровь, выталкивая её наружу, разбрызгивая по полу и стенам хижины. Чахи почти вся стала алой, как роза, которую она недавно вручила мне. «Там, где есть любовь, торжествуют вновь мир и доброта», – продолжила она напевать уже знакомый мотивчик.
Мне хотелось помочь Гренке, хоть я и не представляла, как это сделать.
– Вы убьёте его! – Я дёргалась и кричала, пытаясь вывернуться из жёстких объятий магистра Десента. – Он же так умрёт! Гренка, держись!
Но Гренка меня уже не слышал. Глаза его стали стеклянными и закатились. Он всё ещё дёргался, но это были уже неосознанные конвульсии. К неприятному запаху тухлятины в хижине добавился жуткий и едкий запах свежей крови. Меня затошнило.
