– Вдруг он соврал? – быстро предположила я. – Мне он не понравился.
– Хорошо, из семи, – согласился Каас. – Юна, ты правда не понимаешь, кто написал это прошение, или только делаешь вид?
Я отвернулась и со вздохом облокотилась на замшелый парапет, что отделял набережную от морского буйства. Внизу волны взбирались по стенам, брызгали солёными каплями и водопадами обрушивались вниз. Небо хмурилось и темнело, но снег ещё не падал.
– Я должна убедиться сама, – проговорила я, скорее, морю, чем Каасу.
– У меня есть одна идея, – стязатель встал рядом, вглядываясь в темнеющую на горизонте гладь. – Но она тебе не понравится.
– У меня тоже есть идея, – задумчиво поделилась я, игнорируя предложение Кааса. – Но нужна твоя помощь.
Олуши отстали, видимо, так и не дождавшись от нас толку, и сейчас нашей беседе мешал только упрямый плеск волн, преданно накатывающих на каменный фундамент Кроуница.
– Я бы сказал, что готов на всё, но предпочитаю сначала узнать подробности, – стязатель улыбнулся и подобрал мелкий камушек с разрушенного края ограждения. А потом метнул свою добычу над морской гладью, и камень несколько раз подпрыгнул, оставляя водные круги каждым своим касанием. Олуши немедленно вернулись с новой надеждой.
– В Кедровках сидит один узник, Осмельян, – я проследила за полётом камешка до самого его исчезновения. – Уже два года. Его не отправляют в Зандагат из-за отсутствия доказательств. Подозреваю, их и не появится. По-моему, про него вообще забыли. Если бы мы могли вывести его оттуда… Ты бы смог, конечно. Хотя бы на время.
– Зачем тебе забытый узник? – не понял Каас, и новый кусочек ограды застыл в его пальцах.
– Он видел Кирмоса лин де Блайта, – пояснила я. – Прямо тогда, когда тот убил мою мать. Осмельян узнает его, если увидит.
– Думаешь, он не врёт? – стязатель не стал замахиваться и просто выкинул камешек в море. – Ты не представляешь, какие истории порой рассказывают узники, лишь бы их не упекли в застенки.
– Я ему верю, – заявила я. – Элигия посоветовала мне слушать свою интуицию. И, знаешь, интуиция подсказывает мне, что этот молодой старик – единственный, кто не соврал мне ни в едином слове. Не обижайся. Если он узнает в Джере Кирмоса лин де Блайта, это меня окончательно убедит. Я даже обещаю тебе, что не буду требовать других доказательств.
– Думаешь, я тоже лгу тебе? – Каас опустил свою маску и внимательно посмотрел на меня.
Я снова отметила, как молодо он выглядит. Даже сейчас, измотанный событиями и потрёпанный дорогой, он казался студентом с бледными редкими веснушками и гладким подбородком. Щёки его румянились персиковым цветом от солёного ветра, волосы падали на глаза. Но, конечно, внешность кровавых магов была обманчива: на самом деле, Каас мог быть даже старше Джера. И уж точно гораздо старше меня.
– Недомолвки – один из видов лжи, – я отвернулась и уставилась на подвижную морскую гладь. – Думаю, ты многое недоговариваешь, Каас. Пожалуй, как и я тебе.
– И куда только делась та девчонка, что свалилась с Красной Луны? – ухмыльнулся Каас.
– Туда же, куда и мальчик, что заблудился в лесу, – я пожала плечами. – В прошлое, откуда нет возврата.
Мы замолчали, вглядываясь в пасмурный горизонт. Беспокойное море несло на гребнях волн белёсую пену, напоминавшую снег на вершинах Галиофских утёсов. И каждая волна, как каждая секунда времени, была уникальна и безвозвратна. С монотонным плеском они разбивались о набережную, исчезали в пучине, и изменить это неумолимое течение было невозможно.
– Итак, леди Горст, – уверенно и бодро прервал молчание Каас, подставляя мне локоть, – позвольте сопроводить вас в Кедровки. Для дальнейших разбирательств. Будем вытаскивать твоего Осмельяна.
С неба стали срываться колкие крупинки снега, так что предложение подоспело вовремя.
– Хоть ты не называй меня леди, – я решительно оперлась на его руку. – И не вырубай илентором, пожалуйста!
– Ты знаешь, что это такое? – искренне удивился стязатель.
Мы двинулись вверх по мостовой, взбираясь ближе к постройкам.
– Видимо, что-то связанное с кровавой магией, – предположила я.
– Одно из относительно безобидных заклятий склонности Толмунда, – подтвердил Каас. – Замедляет сердцебиение и ток крови, отчего жертва приобретает вялость и почти не может двигаться.
На улице уже попадались прохожие, и я заметила оценивающие взгляды, которые кидали на меня жители Кроуница. Ну да, на этот раз стязатель не тащил меня, упирающуюся, за локоть или одежду и не держал почтительно-брезгливое расстояние в два метра, а вёл под руку. В глазах общественности это немедленно сделало меня безнравственной девушкой.
– И как долго это происходит с жертвой? – уточнила я, ухмыляясь непривычной для себя роли.
– По желанию и уровню силы стязателя, – мой друг не обращал внимания на людей, направляясь к голубой вывеске стойла. – От нескольких минут до часа. Кирмос лин де Блайт, пожалуй, сможет вырубить на целый день. Но, насколько мне известно, в Квертинде больше нет кровавых магов пятого порядка.
