Маленькая канарейка затрепетала, выпорхнула из открытой клетки, села на край секретера и запрыгала по книгам.
Мне было немного страшно от того, что я такая маленькая. От того, что не понимаю, для чего рождён луч света.
Голоса из книг, по которым скакала птичка, заговорили в моей голове разом, зашумели наперебой. Труды по свойствам магии, истории и философии пестрели идеальными рядами корешков. Старые и новые сказки перемешивались с тяжёлыми трактатами не только на резных полках, но и в моём представлении мира. Я говорила с книгами, и они отвечали мне, помогая лучше понять мысли автора. Но сейчас я смотрела на зияющую пустоту, прореху в своих теоретических знаниях. Потолок навис надо мной розово-белой маской, в которой тоже была история. Я отмахнулась от голосов и сосредоточилась.
– Если будет война, лучше молиться Омену и Ревду, – это было единственным, что я знала о военном ремесле.
Камлен Видящий чувствовал себя хорошо. Молиться, чтобы он дотянул до того момента, когда в Квертинде коронуют нового правителя, – всё, что мне оставалось. Всё-таки следовало бы научиться обращаться к молчаливым божествам. Великий консул на Верховном Совете уже назвал меня своей преемницей, и остальные члены Совета не решились оспорить. Хоть я и видела, что им этого очень хотелось. Мне самой этого хотелось, но с тех пор Великий консул учит меня не только управлению прорицаниями, но и управлению королевством.
– Так и хорошие новости есть, целых две, – просветлела Нэнке. – Консулу Дилзу удалось уговорить веллапольцев отложить вторжение. Они уповают на брак с новым правителем, что скоро взойдёт на престол Квертинда. Даже принцессу свою назначили. Как же она у них зовётся… Не припомню.
– Княжна, – напомнила я титул соседнего с нашим королевства и обратилась к знаниям: – Союзные браки с Веллапольским княжеством издревле скрепляют мир между нашими землями. Раньше их интересовало родство исключительно с истинными Иверийцами. Большая удача, что они вновь согласились на такой компромисс. Это хорошее решение, и консула Дилза следует наградить.
– Вот молчите-молчите, а потом говорите так, будто сама королева стали, – гордо похвалила сиделица, прогоняя птицу от ценных книг. – Кыш, пошла отсюда, самозванка лимонная!
Птичья трель разлетелась, распалась на ноты и звуки, заиграла золотистой пылью в воздухе. Жить в клетке с крыльями на спине невыносимо. Для канарейки. Мои же крылья вросли в небо, распяли меня над пространством. И палачами были боги, что кидали в меня скомканные истины, смятые обрывки чужих судеб. Но я научилась достойно принимать их дары. И жить с ними в мире.
– А вторая новость, Нэнке? – снова напомнила я сиделице, удерживая внимание на главном.
– Так тоже про женитьбу, – женщина поймала птицу, усадила в клетку и закрыла дверцу. – Молодой принц-варвар из Таххарии-Хан невесту ищет. Но не по политическим соображениям, а по велению сердца. У веллапольцев уже был, смотрины устраивал, но никого не выбрал. Да кого ж там смотреть, кроме жутких чудищ? Княжон разве что этих. Теперь просит дозволения Квертинд посетить с официальным визитом и саму Мелироанскую академию благородных дев.
– Зачем хьёль-амиру чужеземные невесты? – вслух задумалась я.
– Так мне почём знать? – Нэнке придирчиво покрутила вазу с орхидеями, вдыхая аромат. – Чудной он, может. У них земли дикие, всё не по-людски. Женщины на мужчин похожи, вот и ищет кого помилее по миру. Да только любому на свете известно, что не существует невест лучше, чем в баторской академии.
Фарфоровая чашка из нового сервиза задрожала в моих руках. Чай заплескался, заблестел влагой в цилиндре тонких стенок. Там, в чашке, тоже кто-то живёт – расписывает золотыми коронами её бока, укладывает в атлас коробки. Я попыталась нырнуть в фарфор, уйти по ту сторону поверхности. Ничего не выходило: вода мешала. Я разозлилась и вылила её на пол. Нэнке заохала.
– Верховный Консул дал дозволение? – поинтересовалась я, наблюдая за тем, как сиделица вытирает лужу.
– Отчего ж не дать, – Нэнке справилась быстро и радостно расправила свой цветастый фартук. – Если варвар невесту отыщет, то защищать Квертинд поклянётся. Пусть и по велению сердца, а всё равно выйдет союзный брак, как вы говорите. Искуснее таххарийцев воинов нет, хоть и магия у них едва теплится. Богов они не признают, дикари потому что.
– Они почитают солнце и предков, – вспомнила я религию Таххарии-хан, оставив свои попытки вызвать погружение в былое. – Больше нашего чтут традиции и наследие прошлого.
– Уж лучше в будущее смотреть, чем в прошлое, – увлеклась беседой Нэнке, но осеклась, наткнувшись на мой взгляд. – Ох и ляпнула я…
Смотреть в прошлое всё равно что изучать галерею искусств Нарцины.
Судьба – художница и скульптор – являла мне свои истории ожившими образами, смотрела моими глазами сквозь чужие радужки.
Сбывшиеся события я наблюдала как театральные пьесы, кочевала из одной в другую комедианткой, меняя образы.
