Улыбка перешла в смех, горький от слёз. Я смеялась от грусти, от своей живости. Печаль внутри была красивой, светлой и фигурной, как мосты Лангсорда. Смех серебристым эхом отражался от барочной лепнины гостиной, хранящей прикосновения мага Нарцины. Я таяла, распадалась в воздухе, растворялась, как акварель на мокром листе. Нет, это я белилами разбавляла время. Бесконечный миг в неизведанной мгле – и вот я, шатаясь, бегу по липкому месиву. Туфли утопают каблуками в слякоти, и я поскальзываюсь, падаю, поднимаюсь и снова бегу. Я стараюсь поспеть за невысокой женщиной. Ветер раздувает полы её мантии. Низ одежды свалялся от грязи, но рукава всё ещё сохраняют лазурный цвет. Она оборачивается, и я вижу слабый огонёк тиаля Вейна на груди ректора Аддисад. Ноги сами несут меня, знают, куда. И я вижу молодых людей – трёх девушек и парня, придерживающих капюшоны со светло-зелёной вышивкой в виде крылатой головы льва.
– Надалия, – одна из студенток отделяется, бежит к моей спутнице. – Ты ранена, нам надо уходить.
– Нет, – решимость в её голосе звенит сталью. – Уведи перфокурсников, Мотана. Глупые нефинные дьети, зачем вы нарушили прафила?
– Мы хотели посмотреть площадь Хвоста дракона, – пищит самая маленькая из девушек.
– Немедльенно убирайтесь! – прикрикивает ректор.
– Ты должна пойти с нами, – настаивает Мотана, пытаясь схватиться за складки мантии. – Ты ректор академии, сейчас ты должна быть там!
– Мотана, ты сама́я разумна́я из фсех и лучша́я из уче́ниц, что ко́гда-либо фидела Кроуницкая академия, – Надалия Аддисад берёт в ладони лицо девушки и смотрит в глаза. – И моя мейлори. Я до́лжна защи́тить тебя и фсех вас. Про́шу тебя, иди. Сохрани академию. Собьерите там фсех жительей, которых успеете до заката. Скажи ма́гистру Рутзскому, пусть прикажет ключнику закрыть все дфери и снарьядит защитные башни. Найди ма́гистра факультета Рефда, пусть возвьедёт защитный купо́л и раздаст артьефакты с террескатами тем, кто может их активирофать. Это защи́тит от яда икша, если кто-то из них прорфётся за стены.
– Ты сама всё это сделаешь! – из глаз Мотаны катятся слёзы.
– Если я сейчас уйду с фами, никто не выжифьет, – ректор дрожит, запинается, но старается не показывать этого. – Я смогу их заде́ржать, чтобы вы успели подготофиться.
– Нет! – Мотана хватает её за руки, прижимается к своему ментору. – Я не уйду без тебя.
Глаза наполняются чужими слезами, сердце стучит сильнее. Руки сами собой поднимаются к груди, складываются одна на другой. Должно быть, эта я сейчас печальна.
