Задерживаться у храма Омена она не стала и быстро двинулась к храму другого бога. Мне вспомнился магистр Фаренсис и его… несдержанность. Что ж, в нелюбви магистра Калькут к этой склонности были вполне разумные доводы. Под горящим над входом мечом тоже была надпись, но языка Древних волхвов я не знала, поэтому не разобрала. Утреннее солнце спряталось за большим куполом Церемониального зала, и мы шли по теневой стороне, зябко потирая плечи.
– Ревд, – Калькут тоже прошла мимо, едва замедлив шаг. – Бог стойкости. Покровительствует защитникам, земледельцам и охотникам. Рекомендую тем, кто желает заполнить тиаль именно здесь, заняться мирными заклинаниями земли. Если в военном деле маги этой склонности менее востребованы, то свиры Ревда составляют основу жизни Квертинда, в отличие от своих огненных коллег.
Стрела над надписью выглядела как-то одиноко.
Ещё зимой я решила, что заполню тиаль именно здесь. Мне нравилась склонность Ревда, она была мне близка, и у меня уже имелись навыки и успехи. К тому же магия земли давала большой выбор при планировании дальнейшей жизни. Даже имеющегося у меня второго порядка уже хватало для простой, но неплохо оплачиваемой работы. Что же касается магистра факультета Ревда… то в следующем году в академии будет другой.
«Что ты будешь делать после того, как убьешь Кирмоса лин де Блайта?» Я вспомнила снежинки, что лежали тогда на волосах Джера. К горлу подкатил ком, и я сглотнула. Он никогда не узнает, что я буду делать после.
– Вейн, – продолжила экскурсию женщина, и я охотно вовлеклась в её описания. – Бог свободы. Покровитель магов стихии воды и ветра, мореплавателей и путешественников. Если чувствуете, что вам не усидеть на одном месте, учитесь управлять волной и воздушным потоком.
Я посмотрела на Сирену. Она хмурилась, сдвинув брови. Её кипенно-белая сорочка выглядывала из-под жилета и причудливо отражала лучи, светясь на солнце, как магия Девейны. Только сейчас я заметила, что серебристая лилия молчит с самого завтрака. Должно быть, неуверенность всё-таки грызла студентку Эстель, настолько, что она даже не отпускала едкие комментарии в сторону магистра Калькут. Я взяла её за руку и улыбнулась. Сомнения – дрянная компания, особенно когда они терзают тебя подолгу, как пираньи, откусывая по маленькому кусочку. Порой даже неудачный выбор лучше, чем изматывающие раздумья. Сирена немедленно расцвела и торжествующе улыбнулась в ответ, подтверждая своё решение. Вряд ли хоть один из первокурсников засомневался в искренности этой улыбки, но я хорошо знала актёрские способности своей подруги.
– Нарцина, – магистр Калькут закончила обход и подняла руки, призывая всех остановиться. – Богиня красоты. Как вы успели заметить, магия почитателей Нарцины – сила невеликая и мир не спасёт. Ибо истинная красота сокрыта в сердце, в вашей вере и в праведности ваших устремлений.
Спорить с магистром никто не стал, но несколько девушек яростно зашептались.
– А что в восьмой башне? – снова подала голос Мотана.
– Там склад, – равнодушно поджала подбородок магистр Калькут. – И всегда был. Идёмте, я покажу.
Восьмая башня замыкала божественный круг храмов. Ни знаков, ни надписей над аркой я не заметила. Вход представлял собой покосившиеся от времени ворота, едва держащиеся в петлях. Замка на воротах не было, поэтому Биатрисс Калькут с силой дёрнула на себя одну из створок, выпустив на свет облачко пыли. Мелкие песчинки заискрились в солнечном луче над нашими головами. Толстый Мон чихнул так громко, что все подпрыгнули и принялись его дразнить, отчего студент стал пунцовым.
Внутри башни обнаружился пустой подиум, заваленный швабрами, ржавыми вёдрами, мётлами и прочей бытовой утварью. Вдоль стены вилась узкая лестница, но почему-то у меня не было сомнений по поводу того, что наверху картина не поменяется.
– Желаете обследовать? – грозно спросила магистр факультета Девейны.
Первокурсники вжали головы в плечи, как часто делали, когда Калькут обращалась к ним с вопросом.
– Здесь тиаль заполняют рудвики, – шёпотом пошутила студентка Эстель, и кто-то рядом хохотнул. – Очень похоже на храм Лулука.
Посещать храм Лулука никто не захотел. Даже я не горела желанием осматривать этот грязный чулан, продолжая наслаждаться погодой.
Кажется, сам туманный Кроуниц сегодня забыл про ненастье, привлекая душистое лето музыкой весны и лесным пейзажем. Звонкий щебет куликов перекрикивал нежную замирающую трель одинокой пеночки, оживляя звуками природу. Кузнечики стрекотали фоном для пернатых певцов. В густом воздухе, насыщенном ароматами маральника и свежей зелени, гудели стайки мошкары. Низкий травянистый ковёр наползал на рваные серые откосы, желтел редкими звёздочками лютиков, упорно оживляя мёртвые скалы.
– Держи, – Нед Комдор сбежал по склону и вручил Сирене яркий бутон огонька, похожий на оранжевую розу.
