На улице было удивительно людно. Среди хмурых горожан можно было встретить совершенно потерянных и восторженных путешественников, что бесцельно шатались вдоль улиц, глазея по сторонам.
Я присоединилась к потоку людей, отметив среди них пару светло-зелёных жилетов. Эти студенты не были первокурсниками, но всё равно удивлённо озирались, осматривая плотные ряды двухэтажных построек Кроуница. У кондитерской старшекурсники радостно нырнули в арку входа, привлечённые аппетитным запахом. Я же сглотнула слюну и ускорила шаг.
Галиофские утёсы обсыпали город розоватым снегом – лепестками дикой вишни, что цвела на склонах. Морской ветер гонял эти невесомые весенние снежинки по вымощенным дорожкам, сметал их в канавы, кружил мелкими вихрями у ног прохожих. К торговой улице вела светлая дорога, перерезанная полосками теней. Вверху она стала темнее – кроуницкие бани выливали мыльные тазы прямо на брусчатку, разводя слякоть. Пенные речушки лились по пологой городской мостовой, собираясь по бокам в мелкие каналы.
Я весело перепрыгивала лужи, огибая ленивых гуляк. Мойщики и прислужники в насквозь мокрых передниках подолгу задерживались на улице, зевая и рассматривая проходящих мимо людей. На мне они останавливали взгляды и улыбались при виде студенческой формы. Некоторые даже кивали. Академия была гордостью Кроуница, и я загордилась важностью своей фигуры в городе.
Ещё выше улица расширилась и запестрела вывесками. Сдержанный в архитектуре Кроуниц, казалось, хотел впечатлить ими, как и своими фонарями. На длинной веренице домов ажурные и дощатые вывески смотрелись, как серьги, и каждая конструкция стремилась перещеголять соседнюю и выставить лавочку в лучшем свете. Надписи на некоторых отсутствовали, ограничивая вывеску только символом. Мне встретилась кованная медная туфелька над сапожной мастерской, бочонок у таверны «Пивунок», брецель над булочной, а золоченый цветок даже стукнул мне по лбу, когда я пыталась протиснуться между двух пузатых рудвиков.
– Ох, извините, – женщина с тиалем Ревда заметила меня, потирающую лоб. – Это Дрилли заказывала вывеску, только вот не учла человеческий рост. Она совсем новая, я ещё не успела подкоротить цепи.
Пальцы её светились зелёной магией, вытаскивая из заполненной землёй кадушки распускающиеся на глазах бутоны. Свир тут же срезала свежие стебли и передавала стоящей рядом Дрилли в соломенной шляпке. Уши рудвика блестели густыми меховыми кисточками на солнце. Вокруг собралась толпа зевак, наблюдающих за работой мага.
За окнами лавочки виднелись уже готовые благоухающие букеты и заинтересованные цветами покупатели. Я тоже остановилась и засмотрелась. Обычно свиры Ревда предпочитали заниматься выращиванием овощей, не растрачивая драгоценную магическую силу на бесполезные цветочки. Тем более в Кроунице, где природа не баловала фермеров. Но, видимо, пора любви диктовала свои романтические требования и магам земли.
Вокруг цветочной лавочки было шумно. Два всадника заставили всех посторониться, чем вызвали поток ругательств. Капраны лениво цокали и позвякивали монетами на груди, пытаясь объехать горожан, высыпавших на залитые солнцем улицы. Неряшливые мальчуганы перекрикивали гомон, предлагая желтоватые пергаменты с расхожими пьесками по четверть лирны. Сегодня они пользовались невиданной популярностью.
– Драконья чешуя, юколка, свежий медвежий чеснок! – дорогу мне перекрыла лоточница в ярком платье.
Непривычная городская суета напомнила мне тёплый и весёлый Нуотолинис с его людной набережной. Широкий лоток прямо под моим носом был заполнен сушёной рыбой и пучками травы. Хозяйка его продолжала кричать, легко удерживая короб перед собой. В углу его ровным румяным рядом теснились мелкие жареные пирожочки с торчащими из нутра красными крабовыми ножками. Издалека их и правда можно было бы принять за чешую.
– Сколько стоит? – я кивнула на ароматный ряд.
– Так четверть лирны всего, – девушка обнажила кривые зубы. – Двадцать пять лиренцов. Для студентов Королевской академии – двадцать.
– Дайте один, – я отсчитала мелкие монетки и ссыпала в мозолистую ладонь.
Хотя денег у меня почти не осталось, маленькое угощение я всё же решила себе позволить – в честь грядущего ритуала заполнения тиаля. К тому же женщина-свир из цветочной лавки вселила в меня надежду на заработок.
– Много вас нынче на Тифоньем бульваре, – лоточница взглядом пересчитала монетки. – Стало быть, скоро разъезжаетесь?
– Через три дня заканчивается учебный год, – подтвердила я догадку.
– У меня во фляжке полыний шторм, – хитро подмигнула девушка. – Наливаю рюмашку всего за лирн. Хочете?
– Студентам нельзя пить, – пояснила я, отказываясь.
Вообще-то попробовать знаменитый кроуницкий напиток мне хотелось, но это было явно лишней тратой.
– Ну, как хочете, – логично рассудила девушка, протягивая мне запечённую клешню.
Первый же кусочек наполнил рот сочным солоноватым вкусом волокнистого крабового мяса. Я двинулась быстрее, на ходу пережёвывая ароматную «драконью чешуйку».
– Драконья чешуя, юколка, свежий медвежий чеснок! – не унималась за моей спиной лоточница.
