Я развернулась и побежала прямо по лужам, не разбирая дороги, лишь бы поскорее оказаться подальше от людей. Даже не знаю, ради своей или их безопасности. Брызги летели в стороны, ели мелькали яркой зеленью, сливаясь в сплошное пятно. Я бежала быстро, перепрыгивая сразу через несколько побитых ступеней. Пот катился градом, вдохи были больше похоже на шумные всхлипы, но я не останавливалась.
Меня хлестали стыд и вина – самые злые погонщики.
Лёгкие разрывало от боли, ноги горели огнём, но я всё бежала и бежала, пока не обнаружила себя посреди арены бестиатриума. За год я так часто бывала здесь, что сейчас бессознательно пришла на знакомый круг. Ящиков с оружием не было, как и манекенов, только влажный песок, прибитый дождём, мокрый камень ступеней и идеально круглый кусок облачного неба над головой. Я села прямо на песок, обняла колени и уронила голову.
Можно убежать от людей, от статуй богов и даже от судьбы. Убежать от себя было невозможно. Какие бы дурманящие микстуры я ни пила, куда бы я ни отправилась и как бы быстро ни бежала, я брала с собой себя.
Мои часы однажды дали мне второй шанс, оказавшись странным, неопределимым артефактом. Но, какую бы магию они ни заключали в себе до вчерашнего дня и кем бы ни был их создатель, теперь они точно лишились своей силы. Больше вторых шансов у меня не будет. Я сделала столько ошибок и столько раз хотела вернуть время назад, что и сама уже сбилась со счёта. Но каждый новый день требовал от меня новых решений, ещё более сложных, чем те, которые уже приходилось принимать. И ничто не проходило бесследно.
Каас смотрел на меня из моих воспоминаний, и ужаснее всего было то, что я не видела в его глазах осуждения. Даже сейчас, будучи убитым мной, он поддерживал меня. Вокруг кипела жизнь, суетливая, наполненная светом, ветром, запахами и человеческим теплом, но со смертью Кааса пустота заполнилась во мне ледяным клочком ярости, ненависти к миру и Квертинду. С каждым днём с момента нашего с ним знакомства я обретала его всё больше и больше, чтобы в итоге потерять. Кажется, всё это время я шла по спирали лабиринта, что сужался в конечную точку, за которой больше не было хода.
Однажды Каас кое-чему меня научил. В ту ночь, когда подарил мне кинжал. Тогда я не понимала важности его слов, но сейчас я слышала их отчётливо. Мой друг просил пообещать ему, что если мне придётся кого-то убить, я не буду винить себя за содеянное. Чтобы сохранить рассудок, нужно найти виноватого. Ирония заключалась в том, что он не знал, что мне придётся убить его самого.
Вина настойчиво пыталась столкнуть меня в пропасть самоуничтожения, но я вспомнила ещё кое-что из той ночи. И многих, многих, многих ночей, начиная с первой краснолунной. Мой разум больше не был замутнён дурманящей настойкой, и я начала осознавать, как подозрительна была случайность, что свела нас троих на этом плато. У этой случайности было имя. Давным-давно его подсказало мне горе одиночества, потом это имя закрутилось в узел сомнений и вот, наконец, обрело жесткую и острую форму озлобленности. Спираль, которая вела меня, закончилась в точке невозврата, и я смогла её пройти.
Я столько раз чувствовала себя куклой, марионеткой в руках умелого кукольника, что почти свыклась с этим ощущением. И забыла о своей главной цели. Я потеряла целый год на пустые сомнения и подозрения, которые чуть не лишили меня ментора. Кто-то невидимый смотрел сверху, играл мной и чужими судьбами, возомнив себя богом. Сейчас я даже была уверена в этом: слышала, как он дышал мне в спину и хохотал. Главный человек этого безумного королевства. Чёрный Консул.
Это не я была чудовищем, а Квертинд, который перемешал в себе вечные ценности, изуродовал простоту и чистоту всего светлого, что только знавало человечество: дружбу, любовь, преданность. Своими законами и принуждениями это именно он убил Кааса, ещё тогда, в пятнадцать лет. Смял его, сломал, перемолол и выплюнул трупом мне под ноги. А теперь намеревался сделать то же самое со мной.
Каас хотел перемен.
В ту ночь я так и не пообещала ему, что сохраню рассудок и не выжгу себя чувством вины. Зато я слишком часто обещала ему кое-что другое, что теперь стало в тысячи раз важнее, чем было прежде. Я подняла голову и со звоном вытащила кинжал, который никогда не пробовал крови.
– Я тебе обещаю, Каас, – прошептала я себе под нос и провела пальцем по гравировке.
На секунду показалось, что в отражении мелькнёт рыжая голова моего друга, но там были только я и хмурое небо Кроуница.
Сожаление сдавило горло, и я снова рухнула на колени, чтобы не видеть саму себя. Как оправдать то, что я сделала? Орден Крона использовал меня, жонглировал моими рассуждениями, как уличный артист в маске – горящими факелами. И я подчинялась их убеждениям, хоть и неохотно, но снова и снова распаляя в самой себе сомнения и жажду сражений.
