Сквозь далёкие окна под самым куполом сочился тусклый свет, освещая статую. Резной фонарь над входом нещадно чадил амброй, выпуская белый смолистый дым. Образ Ревда в святилище был исполнен заметно тщательнее и детальнее, чем на статуе семи богов. Крючковатый посох цвёл листьями и бутонами, зелёными от патины. Капюшон всё так же скрывал взгляд бога, но в плотно сомкнутых губах чувствовалась суровость. Складки плаща выглядели настолько натуральными, что, казалось, сейчас зашелестят от лёгкого сквозняка. Я даже рассмотрела переплетение шерстяных нитей на фактуре металла. Этот Ревд ещё отличался вытянутым боевым щитом, который бог придерживал свободной рукой. Лук и стрелы за спиной однозначно выдавали наше с ним сходство, и я любовно погладила сапог статуи.
– Я убила Кааса, – равнодушным шёпотом сообщила я своему богу, как будто он этого не знал.
Простит ли он меня? Впрочем, боги спокойно относились к убийствам. Один из них даже поощрял. Ревд ожидаемо не ответил, и я глубоко вздохнула, распутывая верёвку своего тиаля. Пальцы не слушались, дрожали, но разум был спокоен. Сердце болезненно заколотилось, и я скомкала сорочку на груди, прежде чем опустить тиаль в ритуальную чашу. Что это со мной?
Прозрачная колба легла в широкое нефритовое блюдо, заполненное свежей почвой. Я нагнулась и втянула запах сырой земли, поглубже устраивая тиаль в своей стихии. Подавила короткое желание вырастить подснежник, опустилась на колени и молитвенно сложила руки.
Конечно, никто не ограничивал время ритуала и в святилище можно было находиться столько, сколько было угодно будущему посвящённому магу. Но очередь за дверью намекала на некоторые временные ограничения в духовном единении со своим богом. У ног Ревда оплавлялись толстенные свечи, и причудливые светотени придавали ритуалу мистическую торжественность. От дыма амбры стало душно, лоб покрылся мелкими каплями. Но предвкушение приятной болью трепетало в груди, и я начала по памяти произносить клятву, которую знала уже давно:
–
Пламя свечей плясало перед глазами извивающими змейками, и я застыла перед окончанием ритуала. Клятва была заклинанием, которое тоже необходимо было завершить. Сомнение легко царапнуло меня изнутри, но это было естественно. Я пошатнулась от боли в груди, но вернула себе самообладание. Я – Юна Горст и всё ещё дышу. Одна фраза – и я маг Квертинда, любимое дитя богов.
–
Ответная тишина показалась мне плохим знаком, но я быстро отогнала недоброе предчувствие. В конце концов, я же не ожидала, что тиаль заполняется под звуки музыки или переливы иллюзий. Не существовало в Квертинде человека, которому бог не ответил бы на просьбу заполнить тиаль. Маг сам делал свой выбор, и изначальная склонность никак на это не могла повлиять. Совсем.
От волнения сердце заколотилось быстрее, и я устыдилась своего малодушия. Хотелось поскорее увидеть зелёную стрелу и выпустить из оков сознания затаённый на этот случай восторг. Я вскочила, чтобы заглянуть в ритуальную чашу, и выдернула свой тиаль. Он был пуст. Я вставила его обратно, ввернула поглубже в землю и снова бахнулась на колени, на ходу повторяя клятву-заклинание. Уже зная, что она не сработает.
–
Тиаль пустовал. Я взяла его в руки и протянула ближе к лицу Ревда. Поднялась на носочки, чтобы он лучше видел мой пустой сосуд. Потом залезла на постамент, опираясь на посох, чтобы ткнуть злосчастным медальоном прямо под капюшон. Голова закружилась от резкого подъёма.
– Пожалуйста, – взмолилась я. – Ревд, прошу тебя. Пожалуйста!
Я сжала тиаль так, что он чуть не хрустнул в моих пальцах. Даже замахнулась, чтобы разбить его о подбородок статуи, но вовремя одумалась. Вспомнила, как впервые в своей жизни услышала голос Джера в Церемониальном зале. Тогда он назвал меня истеричной пустышкой.
