Она только потрясла головой, не собираясь вставать с колен. Я обвела взглядом комнату, Джера, стоящую передо мной Фиди и едва не разревелась сама. Рука легла на кинжал, словно он мог защитить меня не только от врагов, но и от обстоятельств. Я частыми рывками втянула воздух, успокаиваясь. Конечно, стоило всё выяснить подробнее, прежде чем предаваться гневу и отчаянию.
– Я очень виновата перед тобой, – снова захныкала Фидерика. – Ты сможешь меня простить когда-нибудь?
– Фиди, – я опустилась на колени, чтобы быть с ней на одном уровне, и наконец заглянула в её глаза: – Я прощаю тебя прямо сейчас. Ты моя подруга, и останешься ею. Но…
– Да? – она с надеждой сжала мою руку.
– Ты сказала, что обучение в академии платное? – задала я вопрос, который волновал меня больше всего.
– Ну, да, – захлопала глазами Фиди. – Нужно вносить сто пятьдесят тысяч лирн в начале каждого года обучения.
– Вот Толмунд! – выругалась я. – Сто пятьдесят тысяч!
Фиди недоумённо посмотрела на Джера, а он – на меня.
– Юна, ты не знала об этом? – спросил Джермонд, игнорируя взгляд студентки Уорт. – Кто же тогда заплатил за твой первый курс?
– Наверное, тоже Каас, – сразу предположила Фидерика, успокаиваясь.
Я резко вскочила и со всей силы пнула купель, на которой сидела. И тут же завыла – не от боли, хотя нападать на ванну, которая пережила не одно и даже не десять поколений студентов, было плохой идеей, а от досады. У меня не было денег даже на тиаль, не говоря уже об обучении в академии.
– Но теперь он больше не заплатит, – Фиди испуганно прикрыла ладонью рот. – Потому что умер. Юна, тебя что, не будет в следующем году?!
От её слов стало только хуже, и я заметалась по комнате, рыча и громко поминая кряхта, как делали коренные жители Кроуница.
– Юна! – строго отчитал меня Джер. – Прекрати!
Сквернословить я перестала, но злость кипела во мне, требуя выхода, и я просто не могла больше сдерживать её.
– Сто пятьдесят! – я пнула стул, и тот завалился на бок. – Тысяч! Гребаных! Лирн!
От громкого стука Фиди вздрогнула и вжалась в стену, с молчаливым ужасом наблюдая за избиением мебели. Я вытащила Кааса, что всё ещё был в чужой крови, и огляделась, намереваясь найти и искромсать хоть что-то не каменное в этом доме.
– Проклятье! – Джер подбежал и встряхнул меня: – Вот пекло, Юна! Когда ты начнёшь думать, прежде чем хвататься за оружие?
– У меня нет таких денег! – спешно выпалила я, всё ещё осматривая комнату. – Я не могу заплатить, Джер!
– Твой ментор – магистр этой академии, Юна, – прикрикнул он, больно сжимая мои плечи. – Я сумею договориться с Надалией. Если надо, заплачу ей. За год я точно заработал на обучение для своей мейлори.
– Нет! – сходу запротестовала я, вырываясь.
– Нет?! – переспросил ментор. – Точно нет? Билет в один конец до Фарелби обойдётся мне дешевле. Будешь оттуда вести бой с… самой судьбой. Надеюсь, ты нужна своим рыбам не меньше, чем нам.
Я ещё раз дёрнулась, на всякий случай, но уже поняла, что ментор абсолютно прав. Как и всегда, в общем-то. Ужасно не хотелось, чтобы он платил за меня, но уезжать обратно в Фарелби хотелось ещё меньше. Особенно теперь, когда у меня было столько планов. У меня был только один-единственный шанс продолжить учёбу в академии, остаться в Кроунице, рядом с моим ментором, и Джер даже ничего не требовал взамен. Наверное. Кроме благодарности.
– Спасибо, – выдохнула я, покоряясь щедрому предложению.
– За что спасибо? – всё ещё гневно уточнил Джер. – За то, что не прикончил тебя, когда ты разбила стрелой бокал с полыньим штормом? За то, что не позволил зарезать Трейсли? Или за то, что пошёл за тобой к гроту, когда ты позвала?
– За то, что ты есть, – глупо буркнула я, опуская взгляд под ноги.
И ужаснулась от мыслей о том, что бы было со мной, если бы не ментор. От расстройств и переживаний захотелось разреветься, как Фиди, но я не плакала уже очень давно. Даже тогда, когда Джер умер, я не позволяла себе слёз. А теперь и подавно нельзя было поддаваться глупой слезливости. К сожалению, следующий год больше не казался мне таким уж замечательным. Юна Горст теперь стала изгнанницей, сорокиной дочерью, детищем убийцы. Даже для лучших друзей этого было достаточно, чтобы отвернуться от меня. Не говоря уже о врагах. Но я всё ещё оставалась мейлори чёрного паука, и это означало, что я справлюсь даже с самой незавидной ролью. Обязана справиться.
– Постарайся быть хорошей мейлори в следующем году, – Джермонд приподнял мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза. – А я постараюсь быть хорошим ментором.
– Обещаю, – я обняла его, крепче обхватывая мужскую грудь. – Я обещаю тебе, Джер.
Ментор прижал меня к себе, и от этого весь кошмар дня схлынул, отступил, как злой прибой холодного моря от берега Кроуница. Ладонь его легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, упрямо проникая сквозь плетение кос. Джер обнимал меня нежно и бережно, как
– Апчхи! – дала о себе знать Фидерика.
