Я усилием воли закрыл воспоминания, и Хали ревниво буркнула:
«Зверю — зверево…» — подумал я в ответ.
Вот ведь спор на пустом месте. Я думал, что ответить, но Альфа отвлёк меня:
— А Скорпионы эти, зверьё подлое. За моей спиной учудили, вырезали наших братьев по крови, — Рагнар надрывался, — Жжёт им сердца древняя обида!
Ясно всё стало с вождём: себя он ничуть виноватым не считал. А наказали самых ярых подхалимов, и некому стало ему задницу лизать, тут и проблемы следом навалились. Рекрутов забирают, везде заговор мерещится, оракул ересь всякую предсказывает, да ещё этот горящий Перевал… горит, дерьмо нулячье.
Всё это я видел в глазах Рагнара.
А ведь вождь даже не узнал меня. Ну, правда, какой зверь подумает, что первушник может стать человеком? Нет, ангелом, этот зверь ещё даже не смотрел мою меру.
— Кабаны идиоты, — Альфа стиснул кулаки, — Да и Волки тоже нашлись не лучше. Грэй ещё этот, с оракулом… Да у меня половина кланов обезглавлены!
Мне стало скучно. Рагнар и тогда, на суде прецептора, не произвёл впечатления, так сейчас вообще показал себя тряпкой.
Я оглядел комнату дальше.
Стол, несколько стульев. Мягкая кушетка у горящего камина, чтобы проводить дивные вечера с кружкой эля… На стене красивые клинки висят, каждый прицеплен к резной дощечке. Выгравированы какие-то знаки, буквы.
Я кивнул, и тут мой взгляд замер. Над самым камином висел красивый клинок: ферритовое лезвие с сильверитовой вязью, отделанная камнями гарда, оплетённая дорогой красной кожей рукоять с огромным бриллиантом на самом конце.
Для зверя очень приличный, даже сказал бы, дорогой клинок. Но я видел мечи и роскошнее. Только вот что привлекло моё внимание?
— Это всё Лунный Свет! — рыкнул Рагнар, в его голосе сквозила злость, — Хакон, лысый хрен, Хильда эта… Помешалась на своей бабке! Или прабабке, к нулям, не разберёшь.
Его слова меня зацепили.
— Разве не Полуночная Тень и твой оракул всё затеяли?
— Я так должен был подумать, — глаза Рагнара потемнели, — Они думают, что обманули приора и прецептора. Возгордились…
— Но ведь они открыли заговор.
— Да, Небо, открыли. И кто остался чистым? Кто выше всех похвал? — рычал Альфа и чуть не плевался от злости, — Лунный Свет!
Я лишь поджал губы. Да, Хильде придётся несладко здесь, но у неё на роду написано — стать вождём. А мы поможем. Потом…
— Но меня не проведёшь, — Альфа уже цедил сквозь зубы, его скулы свело, — Старого Рагнара Разящего не обманешь! Я — шестой коготь!
Метка возле его сердца раскручивалась, вихрилась. Она притягивала мой внутренний взгляд.
— Глупая девка сама убежала в столицу. А Хакону идти на войну приказал я! Мне не нужны в Вольфграде предатели!
Я сдержал усмешку. Конкуренты тебе не нужны, так и скажи.
Хали злилась, и её злость давила, мешала думать.
«Погоди», — послал я ей мысль, — «Нельзя рубить с плеча!»
Я снова посмотрел на клинок с красной рукоятью, висящий над камином.
Хали в этот момент перехватила мою речь:
— Как смеешь ты, зверь, клеветать в присутствии ангела? Знаешь ли ты, зверь, наказание?
Хали во мне горела, и перед моими глазами развернулась картина: воительница в золотых доспехах парит в облаках. Её белые волосы развеваются, подхваченные небесным ветром, и кажется, что они единое целое с белоснежными крыльями. Зрачки сияют праведным огнём, рука поднимается, превращая меч в вытягивающийся кнут.
Огненная Плеть вершит правосудие. Не смеет зверь лгать Небу, и каждого ждёт заслуженное наказание.
Потому что если прощать такую дерзость, то ересь так и будет процветать в Ордене, захватывая приорат за приоратом. Но скоро воспрянет ото сна верное воинство Каэля, младшего брата-праведника…
— Что?! — я проморгался.
Мои пальцы остановились в нескольких сантиметрах от красной рукояти. Я стоял возле камина, протянув руку к клинку.
Какого нуля, как я тут оказался?!
