В Индии стало очевидно, что компания не способна управлять своими огромными новыми территориями. Постепенно вживаясь в роль правительства, она не могла избавиться от своего изначального менталитета захватчика, ориентированного на собственные интересы. Компания получила доступ к невероятным сокровищам в виде налогов, но у нее появились и обязанности - эти доходы нельзя было, как хотели некоторые, выкачивать из Бенгалии в виде прибыли. Управление страной, как запоздало поняла компания, не является выгодным предприятием для акционеров. Налоги в Бенгалии выросли на 20 процентов, что легло непосильным бременем на местное население. Большая часть собранных средств расхищалась коррумпированными чиновниками компании и местными властями; они ни в коем случае не направлялись на благо бенгальцев. Это была просто система отъема денег у многих людей для обогащения горстки высокопоставленных чиновников компании. Как пишет Холден Фурбер в книге "Соперничающие империи торговли на Востоке, 1600-1800", "столкнувшись с последствиями Плэсси, британские правящие классы убедились, что деятельность компании должна приносить пользу "общественности", а также самой компании и ее слугам". Под "общественностью" эти джентльмены XVIII века подразумевали "нацию" в том смысле, в котором они понимали этот термин; они думали не о распределении прибыли компании среди бедняков, а о сокращении государственного долга". Если Индия будет разграблена, британское государство должно получить большую часть доходов. Разве королевские войска и офицеры королевского флота не участвовали в сражениях, выигранных Клайвом и другими людьми для компании? Почему компания должна получать все выгоды, когда на это были потрачены государственные средства? То, что эти привилегированные набобы должны возвращаться богаче всех и при этом бросать вызов сложившейся иерархии, становилось серьезным раздражителем.
Несмотря на обещания Клайва о роскоши и богатстве Ост-Индской компании и возвращении все большего числа чванливых набобов, судьба компании оказалась не столь радужной. Управление империей в условиях политического хаоса и оппортунизма, которыми отличалась постмогольская Индия, оказалось не всегда выгодным для компании. Большая часть прибыли, казалось, обходила ее стороной и доставалась набобам. Военные столкновения с различными индийскими князьями приносили огромные прибыли и угрожали земельным владениям компании, а слухи о политическом вмешательстве Франции снова стали расти, что привело к стремительному падению цены на ее акции. Опустошительный голод в Бенгалии, усугубленный некомпетентностью правителей и разграбленными ресурсами государства, привел к голодной смерти миллионов людей. Погибло около трети населения, что нанесло серьезный ущерб экономике страны на многие годы и привело к новым убыткам компании. В Британии эти проблемы не без оснований возложили на плечи набобов, которых высмеивали в прессе, в частности Клайва, которого изображали хамоватым, бескультурным и беспринципным.
В 1772 году в ходе политически мотивированного парламентского расследования деятельности компании и лично Клайва выяснилось множество гнусных подробностей их действий в Индии. Вскрылись эпизоды взяточничества, коррупции, хитрости и других обманных действий. Доказательства против Клайва были предоставлены и усилены его многочисленными критиками. Джеймс П. Лоуфорд пишет в книге "Клайв: Проконсул Индии", что "некогда абсолютный правитель огромных провинций, вершитель судеб миллионов, должен был подчиниться перекрестным допросам практически неизвестного председателя и человека, движимого лишь злобой; он должен был слушать, пока все, чего он добился, подвергалось сомнению и принижалось". Иногда показания самого Клайва вызывали недоумение, как, например, когда он описывал огромные горы сокровищ, разложенные перед ним для выбора после битвы при Плассее: драгоценности, золотые и серебряные слитки, монеты, бесценные предметы искусства и антиквариат. В речи в свою защиту он призвал собравшихся парламентариев "рассмотреть ситуацию, в которую меня поставила победа при Плассее. Великий принц зависел от моего благоволения; богатый город находился в моей власти; его богатейшие банкиры торговались друг с другом за мои улыбки; я проходил через хранилища, которые были открыты только для меня одного, заваленные по обе стороны золотом и драгоценностями. Господин председатель, в этот момент я удивляюсь собственной умеренности". Можно только представить себе реакцию парламентариев на это дерзкое заявление.
