Пока Баранов трудился на Аляске в 1790-х годах, медленно создавая упорядоченное, эффективное и прибыльное предприятие вдоль почти неизведанного побережья, его титулярный начальник, Шелихов, работал над тем, чтобы поставить бизнес на самую прочную основу, которую только можно было представить в России: монополию. В 1792 году торговля с Китаем была вновь открыта для русских купцов через изолированный форпост Кяхта, и Шелихов смог воспользоваться этим преимуществом. За хорошую цену он быстро распродал огромные запасы американских мехов, которые он собирал, и начал выплачивать долги компании.
Все было хорошо: он сохранил свою колонию, а Баранов оказался тем, на кого он рассчитывал: трезвым, амбициозным, предприимчивым, стремящимся к экспансии и осознающим, что он не просто управляет торговым предприятием, но и представляет русскую культуру. Вот только бы устранить назойливую конкуренцию, чтобы русские могли выступить единым фронтом против опасных и потенциально жестоких туземцев и зазевавшихся британских и американских торговцев.
Шелихов продолжал работать над тем, чтобы заручиться государственной поддержкой своего предприятия или, по крайней мере, добиться ограничения на участие в конкурсе других компаний - слишком большое количество судов, идущих на Аляску, привело бы к снижению цен на товары в Китае.
По счастливой случайности у него появился новый сторонник при дворе Екатерины Великой - дальний родственник, двадцатилетний Платон Зубов, недавний любовник Екатерины. Беззастенчиво потворствуя Зубову, Екатерина разрешила ему продавать услуги для собственного обогащения. Благодаря этому Шелихов получил частичную монополию на свою деятельность в Русской Америке: ни одному конкуренту не разрешалось основывать форпост или поселение, а тем более вести торговлю в радиусе 500 верст (около 530 км) от их с Голиковым владений. Шелихов и его жена
Наталья некоторое время праздновала, но была опечалена прибытием еще одной "хорошей" новости от Зубова. Зубов неустанно лоббировал еще несколько прошлых просьб Шелихова: десять миссионеров, поставку сибирских ссыльных, чтобы облегчить нехватку рабочей силы, и право или привилегию на покупку русских крепостных в качестве сельскохозяйственных рабочих. В прошлом Шелихов хвастался тем, что ему нужны миссионеры для удовлетворения духовных потребностей колонистов и распространения христианской веры среди местных жителей. Он лгал, что уже построил церковь для их размещения и обещал оплачивать их содержание. Конечно, он рассчитывал на финансовую помощь правительства, но таковой не последовало, так что дары крепостных и священников были скорее смешанным благословением, и остается только гадать, действительно ли так было задумано.
Но Шелихов и его жена взялись за дело. Им предстояло отправить более 150 новых людей через Тихий океан на Аляску, и они принялись за работу по приобретению кораблей, организации финансирования и организации притока поселенцев и работников. В условиях ограниченной правительственной монополии колонисты и миссионеры должны были полагаться на Шелихова в вопросах связи с Россией, которую он полностью контролировал. А для разбора любых жалоб в Русской Америке у него имелся смекалистый Баранов. Когда в мае 1794 года делегация рабочих и миссионеров прибыла в Иркутск, Шелихов и Наталья встретили их с улыбками и теплым приемом, особенно для правительственного чиновника, присланного из Петербурга, чтобы следить за благополучием священников и крепостных и убедиться, что Шелихов выполняет свои обещания.
Николай Петрович Резанов был молодым и красивым дворянином из знатной русской семьи, потерявшей большую часть своего родового богатства. Высокообразованный и изысканный, Резанов служил в армии, затем изучал право и поступил на службу в Бюро прошений. Он принял приглашение остановиться в качестве почетного гостя у Шелиховых в их большом доме, где его познакомили с их привлекательной, энергичной и склонной к авантюрам дочерью Анной. Они так понравились друг другу, что Анна присоединилась к путешественникам, которых было около четырехсот человек, и они отправились на баржах и лошадях за тысячи миль на восток, в Охотск, в путешествие, которое длилось несколько месяцев. Пока они медленно перебирались через горы, Шелихов рассказывал Резанову о ценных землях Русской Америки, об их ценности для России, о необходимости помешать англичанам захватить все это и о великих достижениях его колонии - все это, естественно, делалось для блага империи.
Грубые, грязные и хаотичные поселения, которые Баранов создавал в далеких водах, были не более чем примитивными фабриками по добыче пушнины, населенными угрюмыми рабочими и потенциально жестокими подневольными туземцами. В представлении Шелихова, однако, это были причудливые европейские деревни, жаждущие священников, учителей и более тесных связей с Россией.
После того как корабли вышли из Охотска, доставив Баранову нежелательный и совершенно неожиданный человеческий груз, Шелихов, Резанов и их небольшая партия проделали обратный путь в Иркутск.
