Всего несколько секунд беспорядочного мельтешения картинок, где вокруг менялся рельеф местности, вырастали и ветшали деревья, образовывались муравейники, расползался мох и менялась почва — то вспучиваясь, то образовывая небольшие выемки, будто под ней копошились черви. Сверху — сумасшедшее движение облаков, точно течение бурной реки, едва заметная смена времен года, дня и ночи… Бег времени внезапно остановился. Люциус осторожно усадил Аврору у подножия ближайшего дерева и вышел на сохранившуюся в первозданном виде поляну Северного Сияния, сейчас больше напоминающую поросшую частым сорняком прогалину. Над головой голубело чистое небо, освещая спокойный хвойный лес, где тут и там раздавались шорохи, шелест крон, далёкие крики животных и стук копыт отдаленно пробегающего стада единорогов или, быть может, кентавров. Почти полвека назад, а может, всего минутой раньше, здесь стоял молодой лорд Волдеморт, безутешно оплакивая свою потерю…
Волдеморт этого времени сам просчитал своё последнее желание, грезив за ней вернуться именно в момент её исчезновения с поляны, чтобы не нарушить ход времени, правда, не успел… погиб во время последней битвы за Хогвартс от руки Гарри Поттера. Альбус Дамблдор, скончавшийся годом ранее, оставил завещание, начинавшее действовать с исходом войны в пользу Света. Это завещание спасло Малфоев от Азкабана и повергло их в шок своим содержанием. Для них самих было загадкой, почему покойный директор в обнародованном перед Визенгамотом письме говорил о том, что Малфои всегда шпионили для него против Волдеморта. Впоследствии всем троим удалось выйти сухими из воды — как клокотал от гнева Гарри Поттер, глядя на то, как их отпускают из зала суда, не лишив и малой части владений, ни, уж тем более, свободы. Правда, явиться на вручение Орденов Мерлина второй степени, выписанных министерством, они посчитали неправильным. Прибывая в лёгком шоке, не понимая, как такое могло произойти, они получили ещё одно послание, адресованное лично Люциусу.
Долго вчитываясь в строки, он был совершенно обескуражен тем, что, оказывается, являлся родственником Дамблдору, и что тот сам был исполнителем последней воли его матери — Авроры Морганы Уинтер Дамблдор, в замужестве — Малфой, просившей защитить его и его семью. К посланию покойный директор приложил флакон с зельем времени, видимо, созданным Северусом Снейпом, и свои воспоминания, подтверждающие сей факт, ведь с обрядом Ветреницы ветвь его рода автоматически удалялась с генеалогического древа. Люциус всегда считал рано погибшую мать наследницей некоей безвестной европейской семьи, исчезнувшей с лица земли с её смертью, но как ни старался, он не мог найти сведений о родственниках, что заставляло теряться в догадках. Люциус не мог простить отца, ему казалось, что тот его ненавидел. Абрахас был слишком строг, а ещё не позволял сыну узнать о своей матери больше, чем требуется. Абрахас Малфой всегда был холоден и относился к нему чуть ли не с презрением, несмотря на все попытки Люциуса завоевать его доверие.
Дамблдор просил прощения от имени отца, невольно втянутого в эту чудовищную историю с петлёй времени, оправдывал его поведение, ведь поддерживал с ним контакт, пока тот не загнулся от драконьей оспы.
Даже после этого письма Люциус не перестал ненавидеть Абрахаса, не мог простить его отношения, вспоминал ощущение невероятной настороженности и ревности, когда наблюдал за тем, как совершенно по-отечески тот, еще при жизни сюсюкался с маленьким Драко…
Эта поляна, полная невзрачных серых цветов, принесла слишком много несчастий, изуродовала жизнь его матери, изуродовала жизни тех, кто остался на свете без неё. Но больше Люциус не позволит этому месту разрушать человеческие судьбы…
Подняв волшебную палочку уверенной рукой, он произнёс простое «Инсендио», и ещё долго наблюдал, испытывая чувство тёмного удовлетворения, как скукоживаются и сгорают невероятные цветы Северного Сияния. Раскалив землю так, что та начала проваливаться, он успокоился, чувствуя, что история, начавшаяся в далёком тысяча девятьсот сорок четвертом году, а может, всего год назад с путешествием Луны Лавгуд в прошлое, наконец, подошла к своему концу, и пообещал себе, что постарается не ненавидеть мать, желавшую умереть, вместо того, чтобы бороться. Аврора Уинтер — после отлучения от рода уже не являвшаяся Малфой, должна была начать новую жизнь — таково было общее желание двух великих волшебников — Тёмного и Светлого, но захочет ли она сама жить, зная, что потеряла всех и каждого, виня себя, что именно из-за её поступка Абрахас не уберёг сына от вступления в ряды Пожирателей Смерти и совершения чудовищных преступлений?
Взглянув в её разгладившееся во сне лицо, он кашлянул от ударившего в нос дыма, поднявшегося над поляной, и, осторожно подхватив мать на руки, перенёсся домой — в Малфой-мэнор…
***
