И вот Том смотрит сосредоточенно, он молчалив, но сердце его ускоряет ритм, дыхание расширяет грудную клетку, он смотрит и изучает Аврору, серьёзную и собранную как никогда. Простая белая рубашка с серой форменной жилеткой, такие живые серые глаза, нет, он определенно никогда не видел у неё такого взгляда. Очерченные линии скул и подбородка, маленький вздернутый носик и губы уже не сомкнутые плотно, а приоткрытые, нежные… И он медленно опустился к ним, стараясь пока не касаться Авроры своим телом, боясь спугнуть столь решительными действиями. Её нога приподнялась на постели и согнулась в колене — странно, но от инстинктов не излечит даже самая большая закомплексованность. Она позволила целовать её шею и невольно вздрагивала навстречу, всё ещё пытаясь сохранить ровное дыхание…
***
— Уши! — донёсся громкий голос до слуха.
— Я за неё, — отозвалась она, повернувшись к просунувшей голову в проём приоткрытой двери девушке; той явно не терпелось что-то сказать. — Что случилось, Верена?
— Там такой парень у нас на этаже стоит! Ты не поверишь! Такой красавчик, и от него так пахнет! — Верена сладко втянула воздух и на миг закрыла глаза, обрамлённые пушистыми рыжеватыми ресницами.
— Ты что, собака, чтобы людей обнюхивать? — усмехнулась Уши, продолжая делать расчет траектории полёта кометы Валери, которая пролетит в это Рождество над Кёльном. — И ты пришла мне рассказать, что к нам в общежитие пришёл симпатичный парень, да брось, они к нам каждый день наведываются, то лекцию списать, то ещё что.
— Да нет, дело не в этом, просто, — Верена задумалась и заговорила тише: — Просто он, судя по всему, англичанин, и ищет Аврору. Мне кажется, что сейчас она немного занята, — она тихо кашлянула, давая определенные намёки.
— Scheiße! — воскликнула Урсула, едва не свалившись со стула; Верена не успела ничего сказать, прежде чем она выскочила из комнаты со скоростью взбесившегося гиппогрифа и понеслась в другое крыло общежития, босыми ногами спотыкаясь на половицах. Она едва успела домчаться до их с Авророй комнаты, прежде чем молодой человек открыл дверь внутрь, но его рука уже лежала на дверной ручке: — Абрахас, чёрт возьми, что ты здесь делаешь?
***
в семьдесят три градуса 73 градуса по Фаренгейту — примерно 23 по Цельсию.
========== Беседа с глазу на глаз ==========
— Абрахас, чёрт возьми, что ты здесь делаешь? — глаза Уши достигли практически идеально круглой формы; она смотрела попеременно то на ручку двери, на которой лежала его рука, то на самого Абрахаса.
Вокруг не смолкал шепот, девушки, как грибы после дождя, повылазили из своих комнат, оглядывая с головы до ног гостя; среди слов, большей частью состоящих из дифирамбов внешности «этого красивого парня», звучали вопросительные: «Аврора? К ней? Не жирно ли ей будет?».
— Так ты приветствуешь гостя с порога? — губы Абрахаса тронула лёгкая насмешливая улыбка.
Приложив немало усилий, Уши согнала с себя оцепенение и улыбнулась в ответ — самой обворожительной из своих улыбок, расправила плечи и подошла к нему.
— В смысле, я так рада тебя видеть, — восторженно заявила она и, встав между ним и дверью, заключила его в крепкие объятия, хотя их отношения никогда не были столь близкими. — Пойдём, я покажу тебе нашу академию, пока главное здание открыто для посещений.
Абрахас, казалось, ничуть не удивился подобному приветствию и, неожиданно для Уши, сжал её в объятиях покрепче, проведя ладонью по спине, из-за чего та вздрогнула. Готовая возмутиться столь интимными прикосновениями, Уши не успела вымолвить и слова, когда над самым её ухом раздался ласковый, мурлыкающий, но настораживающий шепот:
— Дорогая Урсула, можешь не стараться, комендантша мне всё сказала, я знаю, что Аврора вовсе не одна за этой дверью, но никак не могу понять: с каких это пор ты стала покрывать Тома, — его ладонь едва ощутимо спустилась ниже, заставив Уши покраснеть с головы до ног.
— Что ты делаешь? — растерянно спросила она, удивленно хлопая глазами.
— Ты сама на меня набросилась, милая.
Она с силой оттолкнула его от себя и, что есть силы, ударила ногой в дверь, искренне надеясь, что успела предупредить Аврору и Тома, чем бы они там не занимались. Абрахас с любопытством наблюдал за её действиями, и хотя по лицу определить было невозможно, внутри у него всё кипело и бушевало. Из-за дел, которыми намеренно загрузил его отец, он не смог прибыть в Кёльн раньше Риддла и теперь опасался того, что могло происходить за этой дверью. И вот, она отворилась: Аврора, слегка растрепанная и помятая, скорчила недовольную мину, глядя на Урсулу.
— Уши, я тебя убью! — проскрежетала она недовольно. — Я же просила, ещё чу… — но запнулась, читая по губам подруги судорожное: «Абрахас-Абрахас-Абрахас», взгляд её выглядел до крайности испуганным. Осознав, наконец, что хочет донести до неё Уши, Аврора посмотрела за её спину и икнула. — Ты… — выдохнула она, совершенно не в силах поверить в происходящее.
