Том засмеялся чуть высоковатым смехом, держась за живот — от только что опрокинутой рюмки его даже не перекосило:
— Куда же подевалась твоя деланная вежливость? Или ты забыл о манерах?
— Пошёл к чёрту! — бросил тот, наблюдая за тем, как шнапс тоненькой струйкой наполняет рюмки.
Постояльцы бара, празднующие Рождество в узком дружественном кругу, постоянно косились на их столик, качали головами и цокали. Абрахас чувствовал крайнее опьянение и уже не мог держать голову прямо, взгляд отказывался фокусироваться, поэтому он закрыл один глаз, собутыльник нашёл это решение здравым и последовал благому примеру.
— Тоже мне, беседа с глазу на глаз, — фыркнула Аврора, подходя ближе. — И когда это вы успели так надраться? Из-за меня, что ли?
— О, за тебя! — Том с трудом оторвал рюмку от столешницы и выпил; несколько капель упало ему за шиворот полурасстегнутой рубашки.
— Поддерживаю! — отозвался Абрахас, хихикая. — Официант, ещё по одной! — он щёлкнул пальцами; Риддл, смерив его на удивление дружелюбным взглядом, улыбнулся и разлил ещё по порции. Однако стоило им поднять рюмки, как Аврора выхватила их и по очереди выпила, прослезилась, закусила подсоленным огурцом и стала махать ладошкой перед раскрытым ртом, обожженным алкоголем.
Бровь Урсулы поползла вверх, она беспомощно глядела на Абрахаса, Тома и на в момент окосевшую подругу, плюхнувшуюся на стул прямо на мантию Риддла. В следующий момент Урсула была притянута за руку на стул напротив возле Абрахаса. На столе тут же материализовались ещё две рюмки, Том даже в пьяном состоянии проявлял чудо-способности в области магии.
— Я не буду пить, — простонала Уши, сжавшись от звука вылетевшей из глиняной бутылки шнапса пробки.
— Бу-у-дешь, — протянул Том, ставя перед ней наполненную рюмку. — Куда же ты денешься… Ну, с Рождеством!
И тут заиграла музыка из старенького граммофона с потертым медным рупором, стоящего на барной стойке, скрежет пластинки выдавал мелодию джаза с немецким вокалом.
— Помирать так с музыкой, — пискнула Урсула и опрокинула свою порцию вслед за Авророй, молчаливо смотрящей на вновь наполняющуюся рюмку.
Пьянство постепенно приобретало массовый масштаб, и никто из захмелевших постояльцев уже не обращал внимания на пьющих одну за другой англичан. Только владелец бара заикнулся, что им уже хватит, как Абрахас достал мешочек с галеонами и демонстративно шлёпнул его на стол. Хозяин заведения, разглядев в окосевшем молодом человеке состоятельного клиента, тут же прислал молоденькую официанточку, которая не без труда уговорила пьяниц заказать что-то помимо шнапса. Стол ломился от еды, Уши и Аврора закладывали за обе щёки, а молодые люди продолжали безбожно пить. И чем больше они пили, тем дружественнее становилась обстановка, что быстро смекнула женская половина. Когда Том уже подвинул свой стул ближе к Абрахасу, разъясняя понятные ему одному смыслы жизни, вплетая в речь философские высказывания, Урсула и Аврора лишь удивленно переглядывались…
На следующий день всё вернулось на круги своя, те же споры и ссоры, ещё и подкрепленные серьёзным похмельным синдромом, и так продолжалось до самого конца каникул, разве что на Новый год Аврора, вновь уставшая от бесконечной ругани, сама напоила Абрахаса и Тома и ненадолго вздохнула с облегчением, наблюдая за тем, как они увлеченно обсуждают квиддич. В тот вечер Том, скрипя зубами, позволил отпраздновать собственный день рождения.
Полегчало, когда они оба по очереди исчезли в камине Академии Рунических Культур и отправились в Британию, трансфером через Берлин. За время их пребывания в Кёльне Аврора успела стать посмешищем раз пятнадцать, но, к удивлению, её популярность взлетела до небывалых высот. Несмотря на насмешки, студенты, предпочтительно мужского пола, старались вступать с ней в контакт чаще, чем раньше. Уши разводила руками и чесала затылок, наблюдая за батареей сов, сидевших на подоконнике открытого окна с протянутыми лапками: каждая из птиц принесла поздравление с днём рождения от сокурсников или студентов старших и младших курсов, нашедших её персону весьма интересной. Больше всего Аврора опешила, увидев на одной из девушек — первокурснице — серьги из пробок от сливочного пива, такие в последнее время носила и она сама. Вместе с Урсулой они постоянно получали приглашения на разного рода мероприятия и становились центром внимания даже в столовой, когда со всех сторон их осаждали студенты. Мир сошёл с ума, — думали они, но ажиотаж, создаваемый вокруг них девушками, был вполне понятен — каждая норовила узнать адресок Абрахаса и интересовалась его личным статусом.
— Дурдом! — возмутилась Урсула. — И что это всем так вдруг стало с нами интересно общаться? — она воткнула вилку в яблочный штрудель, да так, будто хотела заколоть врага, но Аврора не отреагировала на её слова, а методично поглощала свою порцию пирога, глядя куда-то сквозь стол. — Эй, ты сегодня какая-то притихшая. Что-то стряслось?
