— Быстро же ты смирилась со своей участью! — гаденько скривившись, произнес он; аппетит пропал у всех троих. — Хотя да, ты же примерная дочь, чего уж тут…
— Ты в последнее время какой-то нервный, прямо как на Рождество и Новый год, — напомнила Аврора без задней мысли и тут же получила угрожающий взгляд. — И исхудал… — осторожнее заметила она.
— Предлагаю прогуляться, — хлопнув ладонями по краю столешницы, предложила Цедрелла, изобразив лучезарную улыбку. — Аврора, ты как? Погода просто чудесная для апреля.
…Весенний сад Малфой-мэнора еще не оделся в зеленый наряд, на острых прутьях кустарников только-только занимались почки, а некоторые деревья так и стояли лысыми, но потеряли серость под первым тёплым солнцем после затяжной ветреной зимы, не радовавшей снегом. Хоть сердце и стремилось домой, Аврора не испытала желанного спокойствия и умиротворения, потому что знала — всё здесь будет напоминать о Томе, даже Малфой-мэнор… Вон та яблоня, где она, обидевшись на него, коротала вечер, жаль на ней нет тех вкуснейших яблок; чуть дальше — речка, звонкой трелью унесшая в тот прекрасный сон, оказавшийся явью, когда Том нёс её на руках до самого дворца. Жизнь в Хогсмиде приносит ещё больше воспоминаний, тут и Хогвартс из окна видно, и Чёрное озеро, и кромку Запретного леса, в котором они вместе любовались Северным сиянием. Аврора уже очень давно не навещала поляну душистых цветов, а сейчас ей и подавно расхотелось…
Он исчез, как видение Кусулумбуку, будто и не было его совсем, оставил о себе напоминание только в виде фотографии из школьного выпускного альбома, где даже не улыбался. Было ещё кое-что… Его платок, который Том одолжил ей, когда Каспар довёл её сеансом легилименции до носового кровотечения и сильных головных болей. Она так его и не вернула, как не вернула и платок Абрахаса, одолженный в «Трёх мётлах» в тот вечер, когда погибла Иви…
Аврора, копаясь в своих мыслях и давая односложные ответы на вопросы Цедреллы, пытающейся поднять всеобщий дух, вдруг посмотрела на Абрахаса: угрюмый, мрачный, совсем не такой, каким привыкли видеть его окружающие. Неужели он так не хочет жениться, может, не приемлет чистокровных традиций и хочет выбрать невесту по любви? А вдруг он всё ещё любит Эвелин?.. Нет, так нельзя, нельзя жить прошлым, нельзя повернуть время вспять — эти размышления вновь заставили вернуться к мыслям о Томе… Как же он мог, почему сбежал, ничего не сказав? Это так подло. Абрахас явно был не в курсе, Цигнус и Каспар, с которыми она вела переписку, тоже разводили руками или попросту умалчивали, но факт оставался фактом: он исчез не только из её жизни, но и из жизни всех знакомых. Аврора побывала даже в лавке Боргина, но тот сказал лишь, что Том испарился, даже не получив расчета за отработанные две недели. Ей показалось, что хозяин лавки чего-то не договаривает…
— Мойра — моя подруга — сейчас она на седьмом курсе и рассказывала мне, что Хогвартс без Блэков уже не тот. Как-то тихо в нём и спокойно, даже слизеринцы с гриффиндорцами не воюют. Нет, случаи бывают, но всё какое-то другое, даже старосты не те, вон, всем бы у Риддла с МакГонагалл поучиться уму-разуму…
Аврора застыла на месте, позволив Цедрелле и Абрахасу себя обогнать, она и сама не заметила, как впала в ступор, услышав знакомую фамилию. Внутри всё сжалось в тугой комок, словно она подверглась длительному перемещению при помощи портключа. Не стоило позволять чувствам брать над собой верх, но они не поддавались контролю. Январь, февраль, март и апрель тянулись так долго в полном неведении, в жутком состоянии транса, усиленным депрессивным временем года, когда хочется с головой укрыться пледом и не видеть мертвых унылых пейзажей за окном и проходящих мимо угрюмых прохожих, чьи головы были вжаты в плечи, дабы сохранить хоть какое-то тепло. Урсула, конечно, помогала ей справиться с депрессией, постоянно болтала, пыталась развеселить, но иногда всё же утихала, понимая, что истерзанному сердцу нужен покой.
Одной мрачной ветреной ночью, когда тоскливый ветер гудел в рамах старых окон общежития, Аврора вдруг проснулась среди ночи в слезах и колотящимся сердцем — ей приснилось, что Том умер. Сколько горя она испытала, как долго потом не могла отойти от кошмара и, всякий раз засыпая, боялась вновь увидеть его тело, лежащее под открытым небом в черном лаковом гробу, осыпанном хлопьями снега, который не таял на ледяном, остывшем навеки лбу покойника. Урсула действительно помогла тогда, она убеждала, что лучше пускай он будет далеко, но живой… Конечно, она была права, но как объяснить это сердцу, давшему трещину?..
— Аврора, что с тобой? — начала было Цедрелла, подходя ближе, но Абрахас неожиданно опередил её и жестом попросил не приближаться.
