Разрываемый двумя противоречивыми желаниями: сбежать или спасти Аврору из лап монстра, Абрахас стоял и молча выслушивал ахинею из уст отца так же, как делала это его мать. Они всегда были пленниками своего статуса и прекрасно знали, чем может грозить любое неверное движение. Из-за одного неправильного слова или жеста рушились финансовые империи, терялись партнеры, исчезали инвесторы, опускались на дно богатейшие люди, а простые смертные лишались работы – и за это, опять же, были в ответе всё те же богачи… И несмотря на то, что Абрахас был во многом не согласен с правилами собственной жизни, он, имея должное воспитание и знания, не мог поставить на кон благополучие своей семьи… Лучше поговорить с отцом, когда разойдутся гости. Эта церемония не являлась ритуалом, и до самой помолвки можно многое изменить. Ох, бедная Аврора…
***
Днём ранее
Тепло еще не покинуло стены замка окончательно, поэтому в кабинетах Хогвартса и в коридорах оставались открытыми практически все окна, несмотря на давно устоявшуюся на улице прохладу. Защитив себя водоотталкивающими чарами, ведь на улице накрапывал мелкий противный дождь, на подоконниках расположились изучающие новые темы по разным предметам студенты, в аудиториях профессора проводили дополнительные занятия для групп, увлеченных учёбой и просто отстающих. До ужина оставалось около полутора часов, и Альбус Дамблдор, выкроив свободную минутку, решил подготовиться к следующему учебному дню, чтобы иметь свободное время вечером – в «Кабанью голову» на чашку чая должна была заглянуть Галатея Меррисот. Они не виделись уже около трех месяцев, лишь в министерстве магии случайно сталкивались, но Альбус по обыкновению был занят делами Визенгамота, а она – отчетом в аврорат по успеваемости курсантов аврорской академии.
Отругав мистера Лоуренса за попытку заколдовать хвост миссис Норрис и сняв баллы с факультета Слизерин, он отправился к себе в кабинет. Бедная миссис Норрис была навечно запечатана в теле кошки, она и вела себя как кошка, совсем позабыв о сущности человека, но кое-какие навыки все же остались – она неустанно патрулировала школьные коридоры и всякий раз бежала за ближайшим преподавателем, если кто-то пытался нарушить школьные правила. Более всего удивительными были её глаза – алые, точно два рубина, долгий зрительный контакт приносил неприятные ощущения, будто смотришь в глаза потустороннего существа…
Положив на стол папку с эссе студентов, Альбус подошел к окну и открыл его: в лицо брызнула мелкая морось, он поморщился и наложил отталкивающие чары. По помещению стал гулять ветер, приятно охлаждая его; в потухшем камине будто бы сам собой загорелся огонь, на самом деле, повинуясь невербальному заклинанию. Но Альбусу так и не удалось заняться подготовкой к завтрашнему дню, планы разрушил стук в дверь.
- Входите, - обреченно пригласил Альбус, искренне надеясь, что это ненадолго. Но удивлению не было предела, когда, бесшумно открыв дверь, в кабинет прошествовал лорд Малфой, даже не пытающийся сделать выражение лица более приветливым. Высокомерие распространялось на милю в радиусе от него. – Чем обязан, лорд Малфой?
- Скажем так, с момента нашей встречи меня кое-что беспокоит, - без предисловий начал Луи, естественно, без приглашения заняв стул напротив пронзающего его взглядом Дамблдора.
- Вы должны были предупредить о своём визите заранее.
- Я был у директора Диппета, касательно некоторой меценатской помощи школе, и решил убить двух зайцев сразу, - внезапно на его лице вспыхнула наигранная дружелюбность, которая, наоборот, заставила собеседника насторожиться. – Несмотря на ваш недавний визит, заставивший сделать о вас не самые приятные выводы…
- Лорд Малфой, если вы пришли сюда оскорблять меня, не смею вас более задерживать, - ощетинился Дамблдор, даже не пытаясь скрыть своей неприязни.
- Я был куда гостеприимнее, - отозвался тот с усмешкой; он нашёл интересным разглядывание предметов на письменном столе – чеканных медных часов, чернильницы в виде шведского тупорылого дракона с «откидной» головой вместо крышки и ряда других довольно милых вещиц, к которым Дамблдор питал пристрастие. – Меня привело сюда любопытство, любопытство к вашей персоне, - наскучившись видом маленького деревянного макета собора Святого Петра, Луи, наконец, взглянул в холодные, точно изо льда, голубые глаза Альбуса, настроенного весьма нерадушно. – Единственное, чем я не мог не восхититься в вас – это преданностью своей семье, вашей способностью переступать через мораль ради Авроры…
- Это естественно, - вклинился Дамблдор, но едва не взорвался яростью, услышав следующие слова:
- Но, похоже, я ошибался, - Луи с интересом наблюдал за реакцией Дамблдора, который напрягся всем телом, предаваясь праведному гневу. – Оказывается, вы готовы сделать не всё ради своей внучки…
- Ради Мерлина, что вы несёте? – возмущенно воскликнул Дамблдор. – Аврора – единственное, что у меня есть! Только ради неё я и живу!
