Том понял, что ещё секунда в обществе этой несносной девицы, и он сам натворит дел и накликает на себя беду. Он одним движением руки сгрёб записи о Северном сиянии в портфель, вскочил с места и удалился из библиотеки, не обронив на прощание ни единого слова…
Такая подлость со стороны Авроры… Джеки никогда бы не подумала, что подруга способна на предательство. В голове всплыли воспоминания о том, как та подкалывала её с потрескавшимися губами, забраковала цветы, подаренные Томом и постоянно пялилась на него в Большом зале. Неужели и ей свойственна ревность? В тихом омуте черти водятся. А Том… Что могло привлечь его в этой странной девушке, иной раз похожей на чучело? Ужасные вечно растрепанные волосы длиной до пояса с сечеными кончиками: Аврора отвергала все советы Джеки немного подстричься. А эти дурацкие пробки от сливочного пива вместо сережек и полоумные глаза. Неужели всю последнюю неделю она только и делала, что пыталась переманить его на свою сторону?
Позавчера всё было так хорошо… Джеки и Том провели вечер вместе в Чайной Мадам Паддифут — он отпросил её у Монтгомери на несколько часов в Хогсмид и, кажется, был в приподнятом настроении, ссылаясь на разрешение проблем с Друэллой Розир. Хоть Джеки и не была рада тому, что в школе останется психопатка, разбрасывающаяся Круциатусами как конфетками на Хеллоуин, но она ничего не говорила, чтобы не портить свидание. Всё было идеально: он держал её за руку и улыбался, а его черные глаза оказались вовсе не такими уж и чёрными, а цвета насыщенного горького шоколада. Том позволил Джеки разглядывать себя. Он снова целовал её на морозе, на том же самом месте, где произошёл их первый поцелуй. Он не хотел с ней расставаться, когда до отбоя оставалось всего пять минут, и совершенно не стеснялся очевидцев, нашедших подтверждения слухам об их отношениях, а наоборот, показывал её всему Хогвартсу, словно свою невесту и обнимал на глазах у завистниц. Джеки была не в силах поверить в окутавшее её счастье и действительно забыла о потере близких на какое-то время, впуская в своё сердце человека, способного заглушить эту боль и стать не менее родным. В тот вечер к ним пристала Аврора, точнее к нему, она что-то говорила об обмане и каких-то растениях, при этом поглядывала на Джеки, словно за что-то извиняясь. Её лучшая подруга — эта эксцентричная девочка, от которой никто никогда не ожидал подвоха, так подло предала её. Какие-то глупые оправдания, которые не лезли ни в одну арку смерти, и напряженное поведение Тома наводило на ещё большие размышления. Пощёчина… Да, Джеки заметила красный след на щеке, неужели он поцеловал её первым?
Джоконда не заметила, как оказалась на промозглой улице, редкие снежинки спускались к земле, растаивая в лужах, температура снова поползла вверх и противная ледяная грязь забиралась в её летние туфельки, а ветер раздувал школьную мантию. Руки моментально замерзли и покраснели, но Джеки не замечала никаких неудобств; в сжатой ладошке теснилась старенькая потрепанная лапка мистера Джинглса. Джеки прижала игрушку к губам и закрыла глаза. Из-под опущенного века, запутавшись в ресницах, скатилась слезинка.
— Прости, Денни, — тихо прошептала она, — прости, что решила, что тебя может кто-то заменить…
Её губы дрогнули, предвещая новые слёзы, ноги подкосились и опустили Джеки на холодную грязную землю, покрытую мертвой влажной травой и недогнившими листьями. Она боялась вновь превратиться в привидение и зарыться с головой в свою боль, но не могла сдерживаться и эта боль была куда сильнее, чем первый шок от потери близких, на эту боль накладывались чувства к любимому человеку…
— Это, ты что тута делаешь без тёплой мантии и шапки? Кого потеряла? — раздался басистый голос, заставивший Джеки вздрогнуть. — Ты заболеть, значится, хочешь, да? — булькающие шаги по промозглой жиже приближались. — Ой, ты плачешь?
Сквозь слёзы она могла лишь различить силуэт, похожий на высокий крупный валун. Узнать пришельца не составило труда, но Джеки не могла ответить ему, потому что в горле стоял ком. “Огромный валун” приблизился к ней и попытался поднять под локоть, но ей хватило сил вырваться из огромной ручищи размером с сотейник. Послышался тяжёлый вздох, как будто бы обреченный. Хагрид потоптался на месте, подбирая слова…
