— Я знаю, что ты меня это, недолюбливаешь, Дж… мисс Смит, — Хагрид привык, что Аврора называет подругу по имени, но он больше не являлся студентом, да и не любили его в школе, чтобы обращаться к кому-то по имени, поэтому он не знал как себя вести с этой девочкой. — Ты не плачь, ладно? А то я совсем не знаю, как утирать слёзы. Теряюсь, так сказать, — он порылся в кармане шубы, выудил оттуда дохлую мышь, переложил её в другой карман, а из первого выудил свой носовой платок, по размерам больше напоминающий небольшую скатерть. Несмотря на не очень потребный вид, он был вполне свежим — по меркам Рубеуса. — Вот, держи… — но Джоконда снова отмахнулась от его помощи. — Я, вот когда меня исключили и обвинили… ну, ты сама знаешь, очень долго не мог оправиться… я ведь это, сирота, знаешь ли, и пойти было некуда, но Дамблдор мне помог, он очень хороший и в… трудный момент, пойми, нужен кто-то, чтобы…
— Мне не интересно, — Джеки даже не смотрела на него; рукавом заледеневшей мантии она вытерла с лица слёзы так яростно, словно пыталась содрать кожу.
— Земля холодная…
— Проваливай! — рявкнула она. — Мне не нужно сочувствие, тем более от тебя…
Хагрид привык к такому отношению, но всё равно испытал неприятное чувство ненужности. Он искренне хотел помочь этой потерянной девочке и неважно, что у неё случилось, — чужие слёзы были для Рубеуса невыносимы.
Джеки хныкала на земле, забыв о существовании Хагрида; хрупкие плечики сотрясались от холода и переживаний. Она снова и снова прокручивала в голове увиденное в библиотеке, раскрасневшуюся от поцелуев Аврору и шепчущего Тома, его пальцы на её скулах. Так отвратительно быть преданной, так отвратительно понимать, что вместо подруг и друзей тебя окружает ложь. Эти мысли мешались с разрушенной взрывом улицей — страшным воспоминанием этого лета сорок четвертого года. Руины вместо теплого уютного домика, руины вместо любимого газона старушки миссис Томпсон и руины вместо сердца Джоконды, давшего новую трещину. Невыносимо было соединять эти два события вместе, Джеки себя винила и от этого ещё сильнее плакала, не ощущая, что пальцы рук онемели от холода. Но внезапно что-то тяжёлое легло на её плечи, придавливая к земле. В нос ударил запах звериного корма и ещё чего-то терпкого, но почему-то стало теплее…
— Ты это, не сиди долго, ладно?
Сознание будто прояснилось, и Джеки смотрела в спину Хагриду, удаляющемуся в сторону лесничьей хижины, одетому лишь в залатанную на локтях рубашку застарелого желтоватого цвета. Его огромная шуба могла вместить ещё как минимум двух человек; она лежала вокруг Джоконды неаккуратной грудой, пачкаясь в осенне-зимней грязевой влаге, и только сейчас Джеки заметила, как сильно замерзла и закуталась поплотнее, накинув на голову тяжелый меховой воротник…
====== Одиночество в толпе и Кусулумбуку. ======
— Признаться, я ожидал, что ты хочешь поговорить на другую тему.
Малфой в ответ вскинул брови; он попросил Тома о разговоре и выбрал для этого пустую спальню парней седьмого курса, пока все находились на обеде. Всё оказалось куда банальнее: Абрахас интересовался насчет Джоконды, видимо, насмотревшись на то, как она игнорирует Риддла, или выслушав её жалобы.
— Боюсь, пока ты сам не захочешь рассказать, я не услышу ни единого слова, — Абрахас понял, что имеет в виду Риддл; это интересовало его не меньше джокондиной темы, но здесь он предпочитал действовать осторожнее. — Это твоё личное дело, с моей стороны бессмысленно пытаться разговорить тебя.
Том пропустил мимо ушей его слова, стараясь сдержать невольно нарастающее раздражение.
— Ты хочешь сказать, что совершенно не заинтересовался — что же это было? Ни малейшего любопытства?
