Абрахас ухмыльнулся и заложил одну ногу на другую, копируя своего отца. В одной из слизеринских спален в довольно просторном помещении располагались четыре кровати под высокими балдахинами из светло-зелёного тюля. Абрахас занимал отнюдь не самое плохое место. Раньше на той кровати у иллюзорного окна спал Том, но после назначения его старостой, он сначала переехал в отдельную спальню в слизеринском общежитии, а в этом году получил в личное пользование двухкомнатные апартаменты в северном крыле подземелий, чтобы всякий мог найти школьного старосту. Его кровать в общей спальне почему-то так никто и не занял. Скорее всего, теплолюбивого Цигнуса устраивало место возле камина, где частенько развешивались его носки для «сухой стирки», издавая «неповторимое» амбре. Блэк вообще имел довольно скверный характер и воспитание; даже будучи отпрыском одного из богатейших семейств, он мог носить одни носки по четыре-пять дней и только потом оставлять их в корзине для белья, которую по вторникам и пятницам исправно потрошили хогвартские эльфы. В самом тёмном углу комнаты обитал Каспар, у него, кажется, даже очки для сна были. Не дай Мерлин, один-единственный лунный или солнечный лучик попадёт в его уголок — всё, бессонница обеспечена. Ближе всех к душевой спал Крэбб — он частенько по утрам вскакивал с кровати с криками: «Кто первый встал, того и тапки!» или «В большой семье клювом не щёлкают!» и нёсся в единственную на четверых ванную комнату совершать утренний ритуал умывания. Оттуда его выталкивали пинками всем миром, когда ребята уже едва успевали на завтрак.
Абрахас взмахнул волшебной палочкой, и ставни искусственного окна распахнулись, впуская в помещение, пронизанное изысканным ароматом трехдневных носков Цигнуса, немного свежего воздуха. Том мимолётом кинул взгляд на висящую на каминной сетке батарею из носков и скривился в отвращении.
— Любопытство? — удивился Абрахас, отвлекая Риддла от созерцания цигнусовых богатств. — Не вижу причин для него, — он заметил, как сузились тёмные глаза Тома и перевел взгляд за окно, где хозяйничала мелкая морось, перемешиваясь с редкими снежинками. — Это тебя, похоже, одолевает какое-то не очень понятное мне любопытство. Позволь узнать, почему тебе так интересна моя реакция, Том? — вкрадчивый голос и ледяной взгляд — волею судеб, Абрахас был весьма искушённым собеседником. — Думаю, у тебя имелись причины открыть тот проход у меня на глазах и позволить мне узнать твою тайну…
— Я действовал согласно ситуации, как и подобает старосте, не более, — равнодушно ответил Том, однако в голове его роились отнюдь не равнодушные мысли. Абрахас оказался прозорливее, чем он думал. Истинный сын Луи Малфоя... Ухмылка на лице Малфоя-младшего не раздражала, но и приятного в ней было мало. Такая любопытная многогранная личность — этот Абрахас: он честен и внимателен к окружающим, справедлив, но при этом исполнен изощрённой хитрости. Сложно было сложить о нём какое-то определенное мнение, он мог удивлять. Риддл был уверен, что пройдёт немного времени, и Абрахас займёт достойное место во главе семьи. — Раз уж так получилось, что ты случайно стал свидетелем…
— Парселтанг, — задумчивым голосом перебил Абрахас, всё ещё глядя за окно, — древний язык, недоступный простым волшебникам. Язык, используемый для повелевания змеями. Насколько мне известно, он может передаваться только по наследству. В Британии официально известно всего два рода, способных говорить со змеями, причём оба они уже фактически прервались и вот-вот исчезнут с лица Земли. В Суррее живет одна очень старая ведьма, она уже одной ногой в могиле, а также потомки самого Салазара Слизерина — точнее, единственный потомок. Вот только он уже около двух лет гниёт в Азкабане без права на помилование за убийство трёх магглов, — Абрахас перевел острый взгляд на собеседника и продолжил: — Есть два варианта — либо ты всё же являешься родственником одному из этих родов, либо ты иностранец. Но что-то мне подсказывает, что перстень Слизерина, который ты носишь, имеет некое особое значение. Кстати, где он? — спросил Малфой, глядя на указательный палец левой руки Риддла, где белела широкая полоса кожи — след кольца.
— Потерял пару дней назад, — небрежно махнул рукой тот. — Это всего лишь подделка, Абрахас, я купил его…
— У одного спекулянта в Лютном переулке. Ну, конечно… — мягко улыбнувшись, подхватил Абрахас.
— Зря иронизируешь, это истинная правда, — пристально глядя ему в глаза, сказал Риддл. — Впрочем, да, я действительно последний из рода Гонтов. Эта тайна открылась мне сравнительно недавно. Конечно, я, как ребенок, выросший среди магглов и узнавший о своём волшебном происхождении, тем более — происхождении от самого Салазара — хотел как-то выделиться среди всей этой знати, обитающей в слизеринских подземельях, — совершенно честно закончил Том; раз уж Малфой так жаждет знать правду — почему не утолить этой жажды?.. — И хотя я полукровка, — немного презрительно к своему происхождению заметил он, — имя Слизерина всегда будет иметь ценность в определенных кругах…
