Паук развернулся, обдав Тома специфическим запахом, и повел его куда-то ближе к выходу из леса. Холод пронизывал до костей, но юноша стоически боролся с дрожью, пробираясь сквозь низкие ветки лысых кустарников. Паук остановился возле раскидистой ели и указал лапой на неаккуратно разрытую землю вперемешку со снегом, из которой торчали клочки не до конца зарытой ткани. Опустившись на колени, окоченевшими руками Том стал разгребать грязь и вскоре извлек неаккуратный сверток из мешковины. Он развернул его и осветил Люмосом… глаза расширились от удивления, а всё его существо ликовало. Перед ним на испачканной мешковине лежал нож, несколько флакончиков с какими-то зельями и песком: один флакончик из-за резких движений Тома раскрутился, и на него пахнуло мерзким запахом концентрированной мочи… но его взгляд приковала к себе старая ободранная игрушка — лапка мистера Джинглса, которую так берегла Джоконда…
Новый коллаж к прошлой главе найдете в нашей группе: http://vkontakte.ru/club14591519
Глава может и сумбурная, но стоит отвлечься от грусти…
Жду отзывов))))))
====== Наши с тобой секреты важнее ======
«…Самым большим заблуждением является мнение, что в отваре из псилоцибе конской чернеют серебряные предметы, однако примета, что луковица буреет после получаса варки — является правдивой. Псилоцибе конскую из-за запаха часто ошибочно относят к семейству Монгольских чаг, одна из разновидностей которых внешне почти не имеет различий с псилоцибе конской и так же имеет отвратительный запах из-за содержания в них аммиака. Однако если бледная монгольская чага имеет отчетливый запах гнили, то псилоцибе пахнет уриной. В древней Персии из этого гриба делали снадобье от проказы, но зачастую из-за неправильного приготовления — зелье превращалось в быстродействующий яд, парализующий клапаны сердца и приводящий к сердечному приступу — далее — к смерти. К сожалению, состава зелья от проказы не сохранилось, но имеются современные аналоги (см. справочник «Целебные зелья» Гюнтера Цецерона»). Псилоцибе конская считается запрещенным грибом из-за использования её в тёмномагических ритуалах, о которых мы не расскажем, ибо эти ритуалы являются темнейшими из темнейших…»
Том стиснул зубы и стукнул кулаком по столу, вызвав укоризненный взгляд со стороны сидящей через стол волшебницы в мужском котелке и непонятного вида потрепанной мантии. Башенка из прочитанных книг по правую руку от него пополнилась ещё одной. Том машинально протянул руку за следующей, но стопка непрочитанных иссякла, и его пальцы нащупали шероховатую поверхность стола. Безнадежно оглядев высоченные стеллажи высотой не меньше двухэтажного дома, Том поднялся с места, вынул волшебную палочку из ножен на запястье и поднял прочитанные фолианты разной величины в воздух. Стопка проплыла за ним до стола регистрации и приземлилась рядом с другими возвращенными книгами перед сухеньким волшебником в очках в толстой черной оправе. Его лысина поблескивала в свете лучей проникающего в библиотеку солнца.
— А, мистер Риддл… — не поднимая глаз от учетной книги, произнёс он тоненьким, почти женским голосом. — Ничего не нашли для себя?
— К сожалению, мистер Паркинс…
Выслушав раздосадованную тираду о том, что раньше Государственная Магическая библиотека была больше и что из неё после 1922 года изъяли множество книг тёмного, по мнению министерства, содержания, Том покинул здание. Круглая кабинка лифта поднялась из канализационного люка в тупике между домами с забитыми досками окнами. Оставалось только одно место в Лондоне, где можно было что-то разузнать и, натянув капюшон на голову, Том аппарировал прямо в Лютный переулок. Снег совсем не прикрывал грязь, а, смешиваясь с ней, превращал сугробы в серые пыльные груды, разложенные по бокам улочки. Тёмные непроницаемые для солнечного света окна и редкие личности, скрывающие свои лица, встречающиеся на пути — наверное, попади волшебник сюда впервые, то шугался бы каждого шороха, каждого уличного спекулянта, окидывающего прохожих оценивающим взглядом. Том проигнорировал предложение покупки какого-то артефакта от барахольщика, чье лицо скрывал такой же низко надвинутый на лицо капюшон, и целенаправленно двинулся к “Боргин и Беркс”. Невысокая узенькая дверь больше напоминала ненадежную с виду калитку, внутренним убранством этот магазин тоже не отличался, однако знающие маги могли найти здесь много ценностей: от книг до ритуальных артефактов и ингредиентов вплоть до трупного яда химеры, а также котлов, сделанных из её панциря. Дыхание дракона, спрятанное в продолговатой зажигалке и отвратительные кости в пыльных огромных банках — все эти вещи были разрешены к продаже и имели лицензии, а вот куда более тайные артефакты были скрыты от глаз обывателей в кладовке. Здесь легко было найти даже кровь младенца.
Боргин являлся молодым мужчиной лет тридцати пяти, унаследовавшим магазин от отца и его друга, и доброжелательностью не отличался.
