— Кого там келпи принес в такой день? Не видите, там табличка: «Закрыто»? — проворчал в своем фирменном недовольном тоне Боргин. Его голова, наконец, высунулась из-за одного из шкафов, где хранились странного вида ингредиенты: мерзкие расслоившиеся ногти, банки с глазами и заспиртованные пальцы какого-то животного. Увидев незнакомца, чье лицо было скрыто тенью капюшона, Боргин нахмурился еще сильнее. — А ну, сними капюшон! — попросил он грубовато. Как только он увидел перед собой постоянного клиента, сразу же изменился в лице. — Том? Принёс что-то интересное? Сейчас не самое лучшее время для сделок, авроры перетрясли весь Лютный переулок, и мне бы не хотелось получить огромный штраф…
— Сегодня я пришел с пустыми руками, — спокойно перебил Том; Боргин смерил его удивленным взглядом, но ожидал продолжения: — Я ищу книгу, которая смогла бы ответить на один волнующий меня вопрос, но, к сожалению, ни в одном справочнике нет описаний и названий. Ты случайно не знаешь, где я мог бы поподробнее узнать о псилоцибе конской?
— Это что еще за дрянь? — без тени интереса прозвучал голос хозяина лавки. — Впервые слышу. — Том понял, что от Боргина в этом деле мало толку и собирался было распрощаться. — Если ты не нашел упоминаний в Хогвартской библиотеке и в Магической, то, полагаю, что твоя Паслеция…
— Псилоцибе, — поправил Риддл монотонно.
— …Псилоцибе очень тёмное растение, — рассудил Боргин.
— Гриб…
— Гриб, — не стал спорить тот. — Могу поспрашивать у некоторых знакомых, за отдельную плату, естественно, — прямолинейно заявил Боргин.
— Естественно, но после того как ты достанешь информацию…
Что за наваждение такое? Том уже готов был поближе познакомиться с дедушкой Мариссы или под Веритасерумом расспросить Монтгомери с последующим стиранием памяти, но в школе больше не стоило совершать опрометчивых поступков, да и вряд ли такой человек как Монтгомери смог бы дать исчерпывающюю информацию, так как являлся обычным преподавателем среднего уровня. К примеру, Слагхорн и Дамблдор были куда более сведущими в своих предметах, но декана Слизерина спрашивать Том больше не мог, он и так попал под подозрение из-за своих расспросов о крестражах. Дамблдор как назло куда-то уехал, но его отношение к Тому тоже невозможно было назвать доверительным. Были ещё источники — и Том планировал написать Луи Малфою, у него, скорее всего, были сведения об этом загадочном грибе, ну, или знакомые, кто мог бы знать. Еще была Тайная комната, где хранились книги Салазара Слизерина, среди которых, Том полагал, можно найти что-то интересное… Однако… был ряд причин, по которым он не мог спуститься туда и дело было даже не в Василиске. Виною был призрак Плаксы Миртл, на который он наткнулся, когда пользовался ванной старост: девочка не помнила ничего о своей смерти, кроме больших желтых глаз. Бедный призрак боялся показываться студентам — настолько она была шокирована собственной кончиной и еще не до конца её осознала. Тому пришлось слушать её печали и глядеть на то, как из её глаз текут прозрачные слёзы, а сама бедняжка бьется в истерике. Миртл в своём новом обличии стала ещё невыносимее, но она могла вспомнить о том, что произошло и понять, кто в этом виноват. Была ещё одна проблема, из-за которой Том не мог пойти в Тайную комнату, и имя ей — Эвелин Уилкис. Эта девушка сидела занозой в пальце уже довольно долгое время и любила совать нос не в своё дело. В подозрительности ей было не занимать, Эвелин в прошлом году проявляла недюжий интерес и постоянно околачивалась возле Тома, следила за ним, считая, что это он открыл Тайную комнату, но сейчас… В первом семестре о ней практически ничего не было слышно, в этом… Её будто тролль укусил, поведение стало несколько странным: Эвелин всячески избегала Риддла, и для неё было испытанием, когда Меррисот посадила их за одной партой. Складывалось впечатление, что она до дрожи его боится… а это могло означать многое…
