– Нора – это огонь-баба. Это вам не Золушка. Ее отец на местном авиазаводе каким-то начальником был, поучаствовал в приватизации в девяностые. Потом его акции ей перешли. А Белковский в то время тоже рядом крутился и удачно к Норе клинья подбил. Пришлось папе их поженить. Ну и, конечно, карьеру он зятю сделал. А как уж они там бизнес развивали и чего хапали и нахапали, тут уж я пас. Как понимаешь, это не для всеобщего обозрения информация. – Последние слова Наталья говорила, уже совсем зевая.
– Иди-ка ты спать.
Наталья сползла с подоконника, прошуршала в ванную, потом вышла уже в халате, бухнулась на кровать. Вскоре комнату огласило негромкое посапывание.
За окном светало. Река поблескивала и даже улыбалась, осознавая свою вечную красоту. Жанна потерла лицо руками. Новый день надо встретить во всеоружии, вон как река. В ванной комнате стояла огромная Майкина косметичка, полная баночек с кремом и других полезных вещей. Что ж, пришла пора проверить их действие на себе. Тем более Майя только рада будет.
Закончила она быстро. Теперь круги под глазами стали почти не видны, да и в целом по ее виду не скажешь, что вчера она бегала по лесу и прыгала с чердака горящего дома. Планов было много, но прежде всего надо выполнить обещание, данное Инге. Хоть Слава и напугал ее рассказом про родителей алкашей, но лучше убедиться самой.
Через десять минут таксист вез ее по утренним самарским улицам. Район, где жили родители Инги, оказался обширным частным сектором, причем не таким уж и удаленным от центра. Кое-где попадались и новостройки, а между домами лихо втискивались торговые центры. Она все же надеялась, что родители Инги еще не ушли на работу, если они, конечно, работают.
Таксист остановился у небольшого, но аккуратного домика. Заборов тут не было, а фасады прятались за пышными кустами. Три ступеньки крыльца вели к филенчатой деревянной двери цвета мореного дуба. Справа под пластиковым козырьком пряталась кнопка звонка. В ответ на нажатие за дверью раздалась незатейливая мелодия, вскоре послышались шаги. Дверь открылась. Женщина на пороге чуть отшатнулась, увидев Жанну, потом посмотрела поверх ее плеча. На лице читалось явное удивление.
– Вы из поликлиники? – с сомнением спросила она.
– Нет.
На алкоголичку мать Инги явно не тянула. Чистое и слегка тронутое беспокойством лицо женщины за пятьдесят. Может, все же версия с сектантами окажется верной?
– Простите, я от Инги…
Женщина поджала губы, Жанне даже показалось, что перед ней сейчас захлопнут дверь. Но ее пропустили в дом.
– Врача ждем, – пояснила мать Инги, – муж мой снова расхворался. Давление. Так что там с Ингой? Бросил ее любовник, что ли?
– Нет. Но случилось кое-что похуже. – Мать Инги никак не отреагировала. Жанна бросила украдкой взгляд по сторонам. Дом как дом. Мебель не ахти какая дорогая, но и не раритет времен поздних восьмидесятых. А вот икон по углам и свечек не имелось вовсе. – Ингу вчера забрали в полицию. Она просила передать, чтобы вы позаботились о Рони.
Мать Инги истово перекрестилась.
– Надо ж так ребенка назвать. Не знаешь, как и покрестить. Что в этот раз непутевая натворила?
– Я точно не знаю, – соврала Жанна. – А что, у Инги были проблемы с полицией и раньше?
Мать Инги махнула рукой.
– Бывало. Нет, как она от нас съехала, так вроде не слышали мы ничего такого, а раньше случалось. Вот куда я ребенка возьму? У меня Петя больной весь.
– Нин! – раздался из соседней комнаты мужской бас. – Кто там у тебя? Врач? А что сюда не идет?
– Да соседка. Уже уходит…
На пороге комнаты показался крупный мужчина с набрякшими веками. Жанна даже чуть отодвинулась вместе со стулом от удивления, как Петр Ляпин оказался похож на Белковского. Не лицом, а комплекцией и голосом. И даже манерой поворачивать голову не шеей, а всем корпусом. Надо же, как интересно. Инга подсознательно нашла себе мужчину того же типажа, что и отец?
– Соседка? – Он прищурился и оглядел Жанну сверху донизу, но без всякого мужского интереса.
– Я от Инги, – повторила Жанна. Она вовсе не собиралась подыгрывать Ингиной матери. Может, хоть у ее отца есть чувства к внуку? – Ее вчера забрали в полицию, неизвестно, когда отпустят. Рони сейчас с отцом, но…
– Так-так… – Петр прошел в комнату и тяжело сел на стул.
– Вот куда ты вскочил? Ты в больницу хочешь загреметь? А мне потом тебе передачи носить…
– Не мне носить будешь, а шалаве нашей. В тюрягу. Ишь она…
Жанна поднялась и сделала шаг к дверям. Что ж, она просьбу Инги выполнила, а взывать к родительским чувствам этих людей вовсе не собиралась.
– Стоять! – Петр хлопнул ладонью по столу. – Мать, что стоишь? Давай чаю хоть налей. А ты садись. Садись и рассказывай. А то ишь она…
Жанна просеменила к столу. Села. Нина Ляпина принесла чашки, сахарницу. Разлила из заварочника темного чаю. Плеснула кипятку. Все это молча. Петр тоже молчал. А Жанна рассказывала. Не то чтобы все, но вкратце. Что у Белковского пытались украсть документы, про похищение Рони, про то, что Ингу подозревают в пособничестве.
