<p><strong>Глава 9</strong></p>Она просыпается от привкуса крови во рту, теперь – ее собственной. Облизывает губы – сухие,потрескавшиеся и болезненные. Голова раскалывается. Она встает. Стоять больно. Что-то давит ей на спину, толкая вперед. Это выступ из полированного дерева. Она старается извернуться так, чтобы снять нагрузку с позвоночника. Ее глаза привыкли к скудному лучу света, пробивающемуся сквозь нижнюю часть дверного проема, так что, посмотрев вверх, она видит: ее руки в подвешенном состоянии стали темно-фиолетовыми. Она сводит и разводит пальцы вместе, возобновляя приток крови, и постепенно начинает чувствовать, как они пульсируют от боли.
Она изучает окружающее пространство. Стены каменные, блестящие от сырости. Комната длинная и узкая, прямо напротив нее лестница, ведущая к деревянной двери. Слева от нее, вне пределов досягаемости – деревянные выступы, подобные тому, что давит ей в спину. На них стеклянные банки – а внутри банок еда.
Она смотрит на помидоры, зелень, на ярко-красные и желтые банки с засахаренными фруктами. У нее начинают течь слюнки. Вкус крови уже не чувствуется.
Между ее ног мужчина оставил большую желтую миску. Она знает, что это такое. Это для сбора ее мочи и дерьма.
В другом конце комнаты виднеются старый сундук, тележка, стальные ловушки на мелкую дичь, молотки, инструменты, пила. Если она найдет способ освободиться, эти предметы могут ей пригодиться. Она слышит лай собак вдалеке. Невозможно определить, как далеко отсюда.
Слышится скрежет металла по дереву, металла по металлу. Дверь распахивается настежь. Дневной свет заливает комнату, на мгновение ослепляя ее. Мужчина замер на вершине лестницы. У него в руке что-то есть. В ярком полуденном свете она не может разглядеть, что это – только то, что оно маленькое и направлено в ее сторону. Затем ее глаза приспосабливаются, когда он спускается по лестнице.
* * *Крис подошел к ней на расстояние трех футов и остановился.
– Так ты любишь кусаться? – спросил он и помахал забинтованным пальцем у нее перед глазами.
Женщина просто смотрит на него. Крис вдруг вспомнил, что ему никогда не нравился кошачий взгляд. Кошка смотрит вам в глаза как раз в тот момент, когда вот-вот прыгнет.
– Ты не можешь понять ни слова из того, что я говорю, так ведь? Это я уже сообразил. Но я совершенно уверен, что могу заставить тебя понять, кто здесь главный.
И тогда она прыгает. Одолевает целых шесть дюймов, прежде чем кабельные зажимы на запястьях ее останавливают. Он думает, что это должно быть больно.
Он засовывает пистолет «Спрингфилд» сорок пятого калибра за пояс джинсов, а из заднего кармана достает охотничьи наушники «Пелтор». Когда он надевает их, собственный голос будто отдаляется. Ему нравится такое звучание – будто из глубин сна.
– Мне нужно воспитывать детей, леди, и я не хочу, чтобы они стали свидетелями непослушания. Они очень хорошие дети, и я бы очень хотел познакомить их с тобой. Но если ты не хочешь быть покладистой, если не будешь послушной – я ведь не смогу устроить все это, правда?
В ответ – только этот холодный взгляд, только эти страшные глаза. Но теперь он ее не боится. Он видел, на что она способна, и с его точки зрения это не так уж много.
