Она рычит, бьет миску лбом. Та разбивается, и каша летит во все стороны.
«Черт побери! – думает Клик. – Будь я проклят, если она не сделает это снова!»
Дорогуша немного поплакала. Эта женщина напугала ее до слез. Она напугала всю семью.
– Теперь вы понимаете, что я имею в виду, говоря о соблюдении дистанции, – говорит Клик. – Думаю, в следующий раз используем пластиковую посуду.
Он забрал у Брайана грабли из отчаянно сжатых рук, сгреб овсянку и осколки миски в небольшую кучку перед ней.
– Когда она достаточно проголодается, она это съест.
Крис возвратил грабли Брайану и повернулся к своей семье.
– Это наш общий проект, и он – секретный. Думаю, вы понимаете, что надо держать язык за зубами, но я все равно вам об этом напоминаю. У всех нас будут свои обязанности в этом проекте. Это то же самое, что заботиться о собаках. Кто-то должен убирать за ней, и так далее. Мы с матерью позаботимся обо всем... слишком сложном. Верно, милая?
Белл кивает и слегка улыбается. Он видит, что ей это совсем не нравится. Но она будет делать то, что ей скажут. Все будут делать.
– Ладно, пора ужинать. Может, она и не голодна, но я-то точно голоден. После ужина займемся распределением обязанностей. Все согласны?
Это было сказано таким тоном, что никто не посмел возразить.
Даже Пегги кивнула в знак согласия.
Пегги предполагала, что отец зайдет в ее комнату сегодня вечером. Он остановился в дверном проеме, освещенный светом из прихожей, и посмотрел сперва на Дорогушу, мирно спящую у окна, а потом – на нее. После подошел и сел рядом с ней на кровать.
– Как у тебя дела в школе, все нормально? – спросил он.
– Конечно, папочка.
И хотя это было не так, но именно это он и ожидал услышать. И услышал. Интересно, распознал ли он ложь? Просто проигнорировал ее? Он, без сомнения, был на это способен.
– Ты – хорошая девочка, Пег. В твоем возрасте иногда бывает трудно, но ты должна помнить, что нужно смотреть на вещи с разных сторон. Скоро получишь права, верно? У тебя хорошие оценки. Сможешь поступить в колледж. Подумай об этом.
– Хорошо, папа.
Она мечтала о колледже. Мечтала выбраться отсюда.
А тут еще и это новое безумие.
Казалось, он мог читать ее мысли. И это было не в первый раз.
– Я знаю, что ты расстроена из-за этой женщины. Не расстраивайся. Мы творим
– Люблю тебя, малышка, – сказал он.
– Я тоже люблю тебя, папочка.
Это была их ежевечерняя мантра – еще с тех пор, как она была маленькой.
Глупое утверждение – и не менее глупый ответ.
Она уже выросла, и терпеть не могла эти полные фальши слова-капканы.
Он встал с кровати и повернулся, и Пегги увидела, что мать стоит в коридоре и тихо наблюдает. В эти дни мать, казалось, только и делала, что наблюдала.
Ей было интересно, всегда ли она была такой. Может, Пегги в детстве просто этого не замечала. Была ли мать такой же инертной в ее возрасте, когда они с отцом встретились в том же школьном коридоре, где она сама ныне ходит каждый день? Или же это произошло постепенно, со временем, это соскальзывание – и если да, случится ли это когда-нибудь и с ней? Унаследует ли она это проклятие – постепенно раствориться в тени желаний какого-то неведомого мужчины?
Она боялась, что так и случится. Но какое-то время она многого боялась.
Крис не выказал ни малейшего недовольства тем, что она наблюдала за ними, и Белл подумала, что это хорошо, потому что ей нужно было попытаться серьезно поговорить с ним. Он нежно положил руку ей на затылок, когда они вместе шли в свою комнату.
Оказавшись внутри, она включила прикроватную лампу. Крис закрыл дверь и начал раздеваться – сначала расстегивая рубашку, как он всегда делал, спиной к ней, – когда она положила руку ему на плечо. Она постаралась не казаться слишком обеспокоенной.
– Крис, милый, мы можем минутку поговорить? О той женщине. Ты действительно думаешь, что мы должны...
Он резко повернулся, ее рука упала с его плеча, и вдруг ее лицо запылало.
Он поднял другую руку, как будто собирался снова влепить ей пощечину. Его глаза превратились в блестящие щелочки, он стиснул зубы, губы вытянулись в струнку.
– Господи, Крис!
Он медленно опустил руку вдоль бока.