Мертвая река полностью

Я думал о кораблекрушениях и баркасах, брошенных на произвол судьбы, о группе Доннера и выживших в авиакатастрофе в Андах. Я делал это, чтобы выжить. Я не хотел умирать. В тот вечер, когда жарили стейки из соленой вырезки, я съел и их. Они были жесткими и жилистыми.

Я их проглотил, не разжевывая. А потом облизал пальцы.

Я сделал обоснованное предположение. И мысленно поблагодарил Сэма.

Было понятно, что они меня сломали. На следующий день они вернулись в пещеру с плетеной корзинкой, полной моллюсков, и картонной коробкой, на дне которой копошилось около дюжины крупных крабов с синими клешнями. Они сварили все это на ужин.

Освободили мне руки, и мы устроили старый добрый пир из морепродуктов Новой Англии.

Правда, без топленого масла.

Но после этого снова перешли на соленое или копченое мясо.

- Почему я?- спросил я ее. Почему они, а не я?

Пег лишь улыбнулась.

- Скоро узнаешь, - сказала она.

Вы должны понять, что я постоянно чувствовал на себе их взгляды. Не только Женщины и Пег, но и Дарлин с маленьким Адамом. Я даже чувствовал, как Розетка наблюдает за мной - нюхает воздух вокруг меня, наклоняет голову, прислушиваясь, не сделаю ли я хоть малейшее движение.

И, наблюдая, как истощаются наши запасы продовольствия, я начал задумываться. Серьезно задумываться.

Был ли я их резервным запасом? Или просто запасом?

Почему меня оставили в живых?

Это пугало меня до чертиков и делало параноиком. Каждый раз, когда кто-то из них приближался ко мне, я думал: «Вот оно, вот оно, вот он, нож». Это также заставляло меня злиться. Страх и гнев, как мне кажется, - родные братья. Но я не собирался этого показывать. Если они намеревались убить меня, любое проявление гнева лишь ускорит неизбежное. Тем временем я все еще был жив. А раз жив, - значит, есть шанс на свободу.

Но я должен был знать или хотя бы получить хоть какой-то намек. Что-нибудь, что я мог бы правильно истолковать.

Пег ничего не ответила. Поэтому я решил пойти к главе клана. Я спрошу у Женщины.

Привлечь ее внимание было совсем не сложно. Я уже завладел ее вниманием. Она не упускала из виду ничего, что происходило в пещере. Она была похожа на какое-то постоянно готовое к неожиданностям животное, ее глаза метались повсюду, чувства у нее были обострены, думаю, даже когда она спала.

Слушая, как говорят Пег и Дарлин, я решил, что знаю, как ее называть.

- Be-an, - сказал я. - Женщина.

Я показал жестом и изобразил на лице просьбу. Подойдите, пожалуйста.

Она сидела на камне возле круга для костра и заостряла тонкий восьмидюймовый кусок кости. Кости в пещере были повсюду, сложенные по длине и размеру. Можно было подумать, что они жили здесь месяцами, а не, как сказала мне Пег, всего пару недель. Некоторые из костей были человеческими, это я знал не понаслышке. Большинство - нет.

Но здесь были не только кости моих друзей.

Она встала, положила нож рядом с собой и медленно подошла. Ей стало любопытно. Она присела на корточки рядом со мной и покатала осколок кости между большим и указательным пальцами.

С тех пор, как я начал есть, они стали связывать мне руки спереди, а не сзади, и поднимали их надо мной, привязывая к головке кирки, которую они вбивали в скалу, когда выходили из пещеры или ложились спать. Но теперь они покоились у меня на коленях. Так что я указал на свою грудь и сказал: Я.

Она кивнула.

- Я. Да.

Это был первые английские слова, которые я от нее услышал.

Я вонзил невидимый нож себе в живот и потянул его вверх. Имитация потрошения.

- Убить меня? Да?

Она улыбнулась. У Пег была приятная улыбка. А у Женщины - нет.

- Нет, - сказала она.

Я вздохнул от облегчения. Я ей поверил. Поверил бы, даже если бы Пег не сказала мне, что она не умеет лгать. Но я все равно не мог понять.

- Тогда что? - спросил я.

Женщина встала и пожала плечами. На мгновение оглядела меня с ног до головы. Мою грязную одежду. Мои немытые руки в черных пятнах.

А затем вернулась к своему занятию.

- Что ты читаешь? - спросил я.

Было поздно, огонь костра едва мерцал, и мы с Пег были единственными, кто не спал.

Она держала в руках старую грязную книгу с оторванной обложкой.

- Роман «Сиддхартха», - сказала она. - Германа Гессе. Ты его читал?

- Да. Еще в колледже.

- Мне нравится. «Я могу думать. Я могу поститься. Я могу ждать». Мне это нравится. Мне это очень нравится.

Утром седьмого дня я проснулся от разговора на повышенных тонах. Они спорили. Пег и Женщина. Кружили вокруг потухшего костра, как пара борцов, собирающихся сойтись в схватке, показывали пальцами друг на друга и трясли головами, дико жестикулируя. В то время как собаки и Розетка забились в угол, а Дарлин наблюдала за происходящим с безмятежным интересом.

Сначала я не понимал, о чем, черт возьми, идет речь. Не считая редких нет, нет, нет! от Пег, они говорили на языке Женщины. Но Пег вела себя очень странно, насколько я мог судить, совершенно не характерно для нее.