Потом «Баллантайн» отказался от всякой рекламы в принципе... потом – от продажи прав на печать в Британии... потом – даже от идеи распространить в Британии собственное издание. А потом я и сам смекнул, что они не собираются «удержать» книгу и в местных, американских книжных магазинах. «Барнз энд Нобл» неподалеку от моего дома распродал дюжину экземпляров за считаные дни, а больше им и поставлять не стали. В «Баллантайн» стали заниматься тем, чтобы замять весь этот неприглядный случай. Зазвонили телефоны – генеральный директор «Рэндом Хаус», «материнской» по отношению к «Баллантайну» конторы, получил выговор в еженедельнике «Вилладж Войс» за «публикацию брутальной порнографии». Так «Мертвый сезон» превратился в конфуз.
Симпатичная девушка-редактор, чьего имени я не запомнил, перестала отвечать на мои звонки. Марк Яффе уволился из издательства.
На протяжении многих лет я прикидывал в уме, как разгромила бы роман, скажем, «Паблишерз Рау», если бы я настоял на своем и в печать пошла именно эта версия – со всеми рецептами, отрезанными языками и прочими радостями.
Держу пари – Боб Блох, эта шутка для тебя! – они бы там язык проглотили в приступе праведного гнева.
Для меня смерть Ника – тот особый ингредиент, что делает роман ужасов поистине ужасным. Только подумайте, кто остался в конце этой жуткой ночи! Искалеченная духовно и физически женщина, обретшая в себе холодную силу, видевшая и делавшая то, что никто никогда не должен видеть и делать, – и Питерс, порядочный служака, убивший сразу двоих невинных гражданских. И из этих двоих один проявил беспрецедентную волю и выдержку. Такое навсегда западает в память, отдается в сердце.
Убив Ника, я хотел обличить суровый реальный мир, где никто никогда взаправду не выигрывает.
Если бы Ник уцелел, осталась бы надежда. Может, они с Мардж сошлись бы.
Но Ника нет, и ей нужно как-то жить дальше. Справляться самой.
Похоже, именно в этом месте я преступил в глазах «Баллантайна» последнюю черту. Предложенный мной исход был выше их редакторских сил.
Я, к слову, внес еще одну правку – для британского издания в мягкой обложке.
В самом конце Мардж, лежа в машине «Скорой помощи», размышляет сквозь эффект от обезболивающих о том, являются ли люди, спасающие ее, парамедиками или врачами. Она думает: «Надеюсь, все-таки врачи».
Через несколько месяцев после публикации книги я получил письмо от поклонника. Он сказал, что ему очень понравилось прочитанное. И все бы было вообще замечательно, если б не эта строчка под самый конец.
