— Постараюсь, — кивнул он. — После того, что вы рассказали, я, пожалуй, смогу сегодня прочитать молитву на ночь. А то я уж, признаться, отвернулся от Бога, считая Его своим врагом.
Простившись с Болейном, я медленно поднялся по лестнице и вышел из-под мрачных сводов замка. Яркий солнечный свет ударил мне в глаза, заставив несколько раз моргнуть. Николас стоял у ворот, ожидая меня. Унылое выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
— Какие новости? — спросил я.
— Вчера произвели осмотр тела. Раны и повреждения отсутствуют, легкие наполнены водой. Снокстоуб действительно утонул.
— Утонул, потому что кто-то столкнул его с моста.
— Дознание назначено на следующую неделю. Как сказал мне один из клерков, вне всякого сомнения, будет вынесен вердикт «смерть в результате несчастного случая».
— Итак, еще она дверь захлопнулась у нас перед носом, — изрек я.
Тут поневоле поверишь в то, что над Джоном и Эдит и впрямь тяготеет проклятие.
До суда нам нужно было завершить еще несколько дел. Николас напомнил, что, если верить близнецам, Чаури, управляющий Болейна, присутствовал на петушиных боях в тот вечер, когда ключ находился в кармане Джеральда.
— Возможно, он что-нибудь заметил, — предположил Николас.
— Что ж, пожалуй, нам стоит побеседовать с ним еще раз, — согласился я. — Но прежде навестим Скамблера.
Мы пообедали в таверне, до отказу набитой прибывшими на базар торговцами, вышли на Бет-стрит и отправились к дому, где жил Скамблер. К немалому своему удивлению, приблизившись к ветхому домишке, мы услышали веселое пение. Несколько мальчишек, хихикая, приникли к окнам, высматривая что-то сквозь неплотно закрытые ставни. Завидев нас, они бросились врассыпную.
Мы тоже заглянули сквозь щели в ставнях. Скамблер, костюм которого, как и в прошлый раз, состоял из длинной ночной рубашки, неуклюже кружился по комнате, махал руками и распевал песню, которую мне не доводилось слышать никогда прежде:
Чистота и мелодичность его голоса поразили меня, хотя я прекрасно понимал, что здешним мальчишкам подобное представление кажется выходкой чокнутого.
— Что это он делает? — вполголоса спросил Николас.
— А ты разве не видишь? Поет и танцует, — пожал я плечами. — Кстати, голос у него прекрасный. Можно подумать, он где-то учился петь.
Мы постучали. Пение немедленно прекратилось, дверь приоткрылась, и перед нами с кислой миной предстала Хильда, тетка Скамблера.
— Снова вы, — буркнула она и провела нас в комнату.
— Грязнуля, ты опять за свое! — набросилась она на племянника. — Сколько раз я тебе говорила: ставни надо закрывать плотно. И прекрати ты, ради бога, свои дурацкие прыжки и завывания. Они выводят меня из себя!
Скамблер стоял недвижно, понурив голову.
— Я не выпускала его из дому ни на шаг, — сообщила старая карга. — И сама носа за дверь не высовывала. Попросила соседей охранять дом, а одной из соседок даже пришлось заплатить, чтобы она принесла нам что-нибудь пожевать.
С откровенной наглостью, которая, похоже, никогда ей не изменяла, пожилая дама протянула руку, и я положил ей на ладонь несколько монет.
— Не слишком это приятное занятие — сидеть взаперти и дрожать от страха, — продолжала ворчать она. — Да и Грязнуля так и рвется на улицу, попробуй-ка его удержи.
— Чего мне бояться? — протянул Скамблер, вскинув на нас недоумевающий взгляд. — Меня что, прежде не колотили? Я к этому привычный.
Я счел за благо не говорить, что на этот раз дело может не ограничиться обычной трепкой. Увы, обеспечить Скамблеру надежную защиту мы были не в состоянии. Оставалось лишь надеяться, что в случае опасности тетя Хильда своим визгом переполошит весь квартал.
— Потерпите еще денек, — попросил я, тяжело вздохнул и добавил: — Саймон, тебе придется дать показания на суде. Рассказать о том, что произошло с ключом от конюшни.
На лице парнишки мелькнул испуг.
— Говорить на суде, перед кучей народу? Перед судьями?
— Тебе нечего бояться, — заверил я. — Я все время буду рядом. Твои показания очень важны.
— Ему заплатят? — спросила тетя Хильда, во взгляде которой вспыхнули жадные огоньки.
— Нет.
— Тогда нечего тебе делать в этом суде, Грязнуля.
Но Скамблер решительно кивнул:
— Я приду, мастер Шардлейк. Только вы с мастером Николасом не оставляйте меня ни на минуту.
— Спасибо, Саймон, — с чувством произнес я.
Тетя Хильда поджала губы.
— Думаю, будет лучше, если я тоже пойду в суд, — заявила она. — Присмотрю за Грязнулей.
— Как вам будет угодно, — пожал я плечами. — Да, Саймон, твоя тетя права: ставни следует закрывать плотнее. На всякий случай.
— В комнате страшная духота, — пожаловался Скамблер.
— Знаю. Но ради безопасности духоту вполне можно потерпеть.
Тетушка Хильда проводила нас до порога.
— Иногда мне кажется, сам дьявол послал этого мальчишку мне на мучение, — изрекла она на прощание и с шумом захлопнула за нами дверь.
