— Как бы то ни было, для тебя она слишком стара, мой юный друг, — усмехнулся я, пытаясь скрыть под личиной иронии то сильное впечатление, которое произвела на меня миссис Болейн. — Кроме того, я всегда считал, что ты предпочитаешь робких и благовоспитанных девиц, таких как Беатрис Кензи.
— Как бы то ни было, для вас она слишком молода, — не преминул поддеть меня Николас. — Я имею в виду Изабеллу.
— К тому же Изабелла — одна из подозреваемых, — напомнил я, сменив тон с шутливого на серьезный. — Так же, как и Чаури.
— Этот Чаури буквально пожирал ее глазами, — заметил Николас. — Не сомневаюсь, он влюблен в хозяйку по уши.
— Думаю, печальные события последнего времени способствовали их сближению, — сказал я. — Но Изабелла предана своему мужу всей душой, это очевидно. — Помолчав, я добавил: — Удивительно все-таки получилось — всю неделю мы только и говорим что о Джоне Болейне, его сыновьях, слугах, соседях. А о несчастной Эдит даже не вспоминаем. А ведь она страдала больше всех и в конце концов приняла кошмарную, чудовищную смерть.
— Да, Эдит… это какая-то неразрешимая загадка… — задумчиво пробормотал Николас.
— Именно так. Судя по всему, никто и никогда не дал себе труда поинтересоваться, почему эта женщина так странно вела себя. Если мы сумеем это выяснить, то, возможно, узнаем, кто ее убил.
— Вы уверены, что Болейн невиновен? — глядя мне прямо в глаза, спросил Николас.
— Признаюсь откровенно, сейчас я ни в чем не уверен, — ответил я, выдержав его взгляд. — Скажу осторожно: все, что нам удалось узнать до сих пор, ставит его виновность под сомнение.
Мы пересекли рыночную площадь, глядя на замок, который возвышался над городом подобно гигантскому часовому.
К собственному удивлению, ночью я спал крепко. Проснувшись, как и всегда в те дни, когда в суде слушались важные дела, ощутил, как в голове моей гудят бесчисленные вопросы. Если Джон Болейн не убивал свою жену, то кто же тогда это сделал? Подозреваемых, кому смерть Эдит была выгодна по каким-либо соображениям, нам найти не удалось. У близнецов имелось железное алиби; к тому же ярость, в которую пришел Джеральд, догадавшись, что их с братом подозревают в убийстве матери, казалась мне вполне искренней.
Облачившись в адвокатскую мантию и сержантскую шапочку, я спустился по лестнице и вошел в обеденный зал. Обычно перед слушанием гражданских дел я испытываю нечто вроде приятного волнения, но сегодня настроение мое было тревожным и мрачным. На кону стояла человеческая жизнь, и шансы оправдать обвиняемого были ничтожно малы. Правда, в кармане у меня лежала просьба о помиловании, однако я помнил слова Уильяма Сесила, сказанные еще зимой. Тогда он просил предупредить леди Елизавету, что ей следует соблюдать предельную осторожность, дабы дыхание скандала не коснулось ее вновь. А если вдруг выяснится, что за десять дней до смерти Эдит Болейн побывала в Хатфилде…
Николас и Тоби ждали меня за столом. Вид у обоих был сосредоточенный. Николас тем не менее растянул губы в подобие улыбки:
— Вот он и настал, великий день суда.
— Да. Двадцатое июня.
Я взглянул на Тоби. Его раненая рука висела на перевязи под зеленым дублетом, а лицо, обрамленное черной бородой, казалось усталым и бледным.
— Как ваша рука, болит?
— Болит немного, особенно когда приходится ездить верхом. Но ничего, все заживет как на собаке. Никаких признаков того, что рана нагноилась.
— Слава богу. А как себя чувствует ваша матушка?
— Немного лучше. Но по-прежнему не встает с постели. День сегодня, похоже, опять будет жарким, — добавил он со вздохом. — Для посевов эта жара губительна. Колосья сохнут на корню. Весной дожди лили чуть не каждый день, и всем это казалось настоящим бедствием. А теперь мы ждем дождя как манны небесной. Гроза, разразившаяся недавно, только прибила колосья. Но вне зависимости от погоды день нынче обещает быть интересным.
Я с любопытством взглянул на Локвуда, вновь отметив про себя, что дело, которым мы занимаемся, не затрагивает в его душе ни одной струны.
Слуга принес нам хлеба и сыра.
— После завтрака мы без промедления отправимся в суд, — сообщил я. — Надо быть там, когда прибудут свидетели: Изабелла, Чаури, Скамблер и… — я слегка запнулся, — сыновья Болейна.
— Первыми суд выслушает свидетелей обвинения, — заметил Николас. — Бриквеллского констебля, старого пастуха Кемпсли, обнаружившего тело, Гэвина Рейнольдса и его милых внучат. Наиболее опасны для обвиняемого показания констебля, который нашел в конюшне молоток и облепленные грязью ботинки.
— Да, это просто убийственные улики, — вздохнул я. — К тому же Джон Болейн снискал всеобщее неодобрение, поселив в своем доме Изабеллу. Можно не сомневаться, в зале суда будет полно сочинителей памфлетов, охочих до жутких деталей и невероятных преувеличений. Так что в ближайшие дни печатные листки с рассказом о деле Болейна станут продаваться по всей стране.
