— Да, конечно. Дэниел и мой муж прекрасно ладили друг с другом. Чаури — очень порядочный человек, единственный из слуг, кто сохранил нам верность. У меня не осталось даже горничной, так что меня сопровождает только Дэниел. Он остановился в соседней комнате. Вне всякого сомнения, мы дали пищу для новых сплетен, — с горечью добавила Изабелла.
— Вы не могли бы позвать мастера Чаури? Я хотел бы кое о чем его спросить.
Изабелла вышла и через пару минут вернулась в обществе Чаури, одетого в добротный черный дублет; его рыжие волосы и борода были подстрижены и аккуратно причесаны.
«А ведь этот человек идеально подходит под описание неведомого заказчика, которое нам дал подмастерье Снокстоуба, — пронеслось у меня в голове. — Впрочем, под это описание подходит половина мужчин, живущих в Норидже», — тут же возразил я себе. А вслух произнес:
— Да ниспошлет вам Господь доброго вечера, мастер Чаури.
— Мастер Шардлейк, я весьма признателен за ту помощь, которую оказываете нам вы и мастер Николас, — произнес он спокойным и уважительным тоном.
— Увы, нам не удалось добыть какие-либо новые сведения, способные повлиять на благоприятное решение суда, — сообщил я. — Осталась лишь одна зацепка. Возможно, вы помните вечер после петушиных боев, незадолго до убийства Эдит Болейн. Джеральд и Барнабас с приятелями отправились в таверну, где, по их словам, находились и вы тоже. И там у Джеральда пропал кошелек, который, однако, вскоре был найден.
— Разумеется, я прекрасно помню этот вечер. Оба молодчика во всеуслышание похвалялись, что выпустят бешеного жеребца из стойла и устроят в Бриквелле славную потеху.
— Прямо так и говорили?
— Да, конечно. Их друзья буквально катались со смеху.
«Спору нет, близнецы задумали рискованную шутку, — рассудил я. — Но эта безумная затея вряд ли привела бы к чьей-либо смерти. Имей юнцы намерение совершить убийство, они наверняка не стали бы бахвалиться перед приятелями».
— Вы часто бываете в этой таверне? — задал я очередной вопрос.
— Да. По крайней мере раз в неделю я хожу на петушиные бои. А после не отказываю себе в удовольствии выпить кружку пива.
Признаться, мне самому жестокие забавы, подобные схваткам петухов и других животных, были отнюдь не по нраву. Бешеные вопли, которыми зрители подбадривают участников драки, ручьи крови, предсмертные судороги побежденных — все это доставляет мне муку, а не удовольствие. Многие видят в этом проявление слабости характера, и, возможно, они правы. Впрочем, напомнил я себе, к нашему делу это не имеет ни малейшего отношения. И продолжил беседу с управляющим.
— Как выяснилось, в кошельке находился ключ от конюшни, который близнецы украли у Саймона Скамблера, — сообщил я.
— Ох уж этот мне Грязнуля, — покачал головой Чаури. — Вечно он попадает в переделки.
— Его вины тут не было, — решительно возразил я. — Вопрос состоит в том, мог ли кто-нибудь украдкой взять ключ и сделать с него восковой слепок — скажем, при помощи свечи. Вы ничего не заметили?
— Помню только, близнецы что-то орали про исчезнувший кошелек и шарили под скамьей. Скажу откровенно, я наблюдал за ними не без злорадства. Думал, если кошелек украли, то и поделом этим юным прохвостам. Однако кошелек вскоре нашелся. Это все, что я помню. Простите мое любопытство, но какое отношение это имеет к расследованию?
Я рассказал о том, что узнал в мастерской слесаря и во время нашей стычки с близнецами.
— Конечно, завтра, когда я изложу все, что мне известно со слов Снокстоуба и его подмастерья, суд не придаст особого значения подобным показаниям с чужих слов. Тем не менее я это сделаю.
Чаури кивнул, перевел взгляд на Изабеллу и растянул губы в улыбке:
— Возможно, через несколько дней мастер Болейн вернется домой и будет разъезжать на своем обожаемом Полдне.
— Да, — не слишком уверенно кивнула она. — Этот жеребец — сущее наказание. Он так скучает по хозяину, что совершенно обезумел. Без конца ржет и бьет копытом в двери конюшни. Дэниел каким-то образом ухитряется его кормить, но, боюсь, при этом он рискует собственной жизнью.
— Конь потихоньку начинает ко мне привыкать, — заметил управляющий.
Я вновь заговорил о судебном заседании, на котором всем нам предстояло выступить завтра. Чаури с готовностью согласился дать показания в пользу своего хозяина, хотя мы оба понимали, что от его свидетельства будет мало толку. Вместе мы вышли из таверны на рыночную площадь и направились в разные стороны. Изабелла и Дэниел поспешили в замок, чтобы навестить Болейна и передать ему очередную корзинку с едой, которую нес Чаури. Мы с Николасом двинулись в сторону площади Тумлэнд.
— Как вы думаете, Изабелла сумеет произвести на суд благоприятное впечатление? — спросил он по дороге.
— Я в этом не сомневаюсь. Эта женщина далеко не глупа. Я бы сказал, для бывшей трактирной служанки, не получившей никакого образования, она обладает редким умом и тактом.
— А сколько, по вашему мнению, ей лет?
— Несомненно, Изабелла намного моложе Джона. Полагаю, ей около тридцати.
— Я бы дал ей меньше.
