— Не хочу на это смотреть, — отвернулся Николас.
Но я словно бы к месту прирос. Повозки смертников остановились напротив ратуши. Солдаты заставили сойти на землю четырех человек, сидевших на первой из них. Руки несчастных были крепко прикручены к телу веревками. То были люди, дела которых слушались вчера. Растрепанная девица с тряпичной куклой в руке. Краснолицый парень, укравший дюжину бутылок вина, — судя по тому, как сильно он шатался, сегодня утром ему было позволено вдоволь испить своего любимого напитка. Истощенный, дрожащий от страха старик, стянувший несколько буханок хлеба. Последним шел человек в сером дублете и белой рубашке, наряде, столь не похожем на лохмотья остальных осужденных; то был Джон Болейн, с расширенными от ужаса глазами. Я так сильно сжал руку Николаса, что тот вскрикнул.
— Господи Исусе! — сорвалось с его губ, когда он проследил за моим взглядом.
— Но моя казнь отсрочена! — возопил Болейн, пытаясь оттолкнуть солдат, тащивших его на эшафот. — Я подал просьбу о помиловании, которую одобрил суд!
— А я королева Франции! — издевательски крикнул какой-то остряк. — Давай не трусь! Бери пример с остальных!
Трое других смертников безропотно двигались к помосту; пьяный едва держался на ногах, девчушка не сводила глаз со своей тряпичной куклы. Они были уже у самых ступеней. Зрители, которых перепалка между остряком и Болейном весьма позабавила, довольно посмеивались. Взгляды близнецов, устремленные на отца, выражали глубочайшее отвращение. Болейн обвел толпу безумными глазами и, заметив нас с Николасом, заорал во всю глотку:
— Спасите меня! Спасите!
— Умел убить, сумей и умереть! — рявкнул кто-то в толпе.
К нему присоединилось еще несколько голосов.
— Умри, как подобает мужчине! — донеслось до меня, и я понял, что это кричат близнецы.
— Мы должны остановить казнь! — выдохнул я и, расталкивая толпу локтями, начал пробираться к помосту.
Николас следовал за мной по пятам. Осужденные уже поднимались по ступенькам. Старик рыдал, сотрясаясь всем телом. Я хотел вбежать на эшафот вслед за ними, но солдат с алебардой преградил мне путь:
— Какого черта ты сюда лезешь, горбун? Или тоже хочешь поплясать в петле?
— Казнь Джона Болейна отложена! — крикнул я. — Я — его адвокат! Вчера судья Рейнберд издал приказ об отсрочке казни!
Второй солдат наставил свою алебарду на Николаса:
— Что-то вы с приятелем не слишком похожи на законников!
— Они — не законники, а прохиндеи! — донеслось с площади; вне всякого сомнения, это кричали близнецы.
— Вздерните их на виселицу! — подхватил кто-то.
— Смерть всем джентльменам! — пронеслось по толпе, настроение которой становилось все более кровожадным.
Я взглянул на помост. Смертники уже стояли там, каждый напротив своей петли. Пьяница, внезапно осознавший, что происходит, попытался соскочить с эшафота.
— Нет! Нет! — повторял он.
— И где же это чертово помилование? — сердито спросил солдат, стоявший рядом со мной.
— В замке! Мы как раз шли за ним! Констебль должен был доставить в замок копию приказа. Умоляю, позвольте мне поговорить с палачом.
— Значит, никакой бумаги у вас нет?
— Нет, но…
На помосте палач уже набросил петлю на шею старика. Он устремил на меня абсолютно безучастный взгляд и, услышав, что никакого документа у меня нет, продолжил свою работу: накинул петлю сначала на шею девушки, а потом на шею Болейна. Последним настал черед пьяницы, который тщетно пытался оттолкнуть палача.
— Я невиновен! — отчаянно кричал Болейн. — Это мой адвокат!
Девчушка, даже с петлей на шее, продолжала неотрывно смотреть на свою куклу.
— Милли, моя маленькая Милли, — бормотала она.
Старик молчал, сотрясаемый крупной дрожью.
— Пропустите нас! — рявкнул Николас, метнулся вперед, что есть мочи толкнул солдата с алебардой и выхватил из ножен меч.
Воспользовавшись моментом, я бросился к лестнице.
— Мастер Шардлейк, спасите меня! — взмолился Болейн.
Палач, нахмурившись, кивнул своему помощнику. Тот нажал на рычаг, и доски помоста провалились.
Толпа удовлетворенно загудела. Четверо смертников повисли в воздухе. Старик сразу затих, но мужчина, висевший рядом с Болейном, громко хрипел, словно все еще пытаясь протестовать, и отчаянно дергал ногами в безумной надежде вновь обрести опору. Глаза его вылезли из орбит, на губах показалась пена. Ноги девушки тоже отплясывали в воздухе дикий танец. Подол ее платья потемнел, так как она обмочилась; кукла выпала из разжавшихся пальцев и упала на землю. Кто-то из зевак моментально схватил ее в качестве сувенира. Болейн не сучил ногами, он лишь несколько раз конвульсивно дернулся. Лицо его побагровело, язык высунулся.
Я наконец взобрался на помост. Палач преградил мне путь.
— Казнь отсрочена! — сипел я из последних сил. — Ради бога, спасите его, пока еще не поздно!
Сквозь толпу протолкнулась пожилая женщина. Подойдя к помосту, она умоляюще сложила руки.
— Мой муж! Мой дорогой муж! — повторяла она. — Прошу вас, мастер палач, позвольте мне повиснуть у него на ногах и прекратить его мучения.
